Что было потом я плохо помню, да и не к чему мне это. Сейчас мне надо вытащить из колодца ведро воды, затем раздеться по пояс и помыться, а потом осмотреть раненую руку, которую я почти не чувствую.
Вечером в нашем доме было очень тихо, мне разговаривать ни с кем не хотелось, а остальные почему то сторонились меня и поглядывали с не скрываемым чувством ненависти и пожалуй страха. Я же лежал на своей кровати, смотрел на них и улыбался разбитыми губами. Ничего страшного не произошло, рука отошла, рёбра целы, морда заживёт, а вы сукины дети на долго запомните, как с русскими связываться.
Ужин само собой пришлось пропустить, завтрак к сожалению, тоже, не хотелось показывать окружающим, какие усилия мне нужны для того, чтобы открывать рот. Но вот на разбор вчерашней потасовки, организованный Венцелем, пришлось всё же пойти. Становится в оппозицию ко всем представителям легиона, я пока что не готов.
Вместе со мной, в кабинете командира, стоит ещё несколько человек, приглашённых сюда, наверное, в качестве свидетелей произошедшего инцидента. Если конечно так можно обозвать событие, после которого итальянский парень попал в госпиталь и скорее всего на долго.
О чём немец спрашивал Жана и почему после этого орал на остальных, мне не известно, хотя делалось это в моём присутствии, но к сожалению, без перевода. А вот после того, как он их всех выгнал и мы остались в комнате втроём, я в полной мере ощутил на себе гнев человека, потерявшего и может быть даже на всегда, одного из лучших своих солдат. Орал он долго, обильно поливая слюной стоявшую рядом краснощёкую переводчицу, даже не пытавшуюся остановить сильно расстроенного человека, чтобы донести до меня, чего он собственно хочет. Однако всё, рано или поздно, кончается. Кончился запал и этого декламатора. Замолчав он, некоторое время, смотрел куда то вглубь своего стола, а затем стукнув по нему ладонью, выкрикнул:
- Шайзе!
И тут же оборвав на полуслове переводчицу, вклинившуюся всё таки в его монолог, начал говорить снова, но уже абсолютно спокойно.
- Должен вам заметить - это были первые слова, которые девушка смогла мне перевести, - даже несмотря на то, что произошло вчера, вы мне нравитесь, господин Лапин. Есть в вас, что то такое, что отличает сильных людей, от остального сброда. Будь вы немцем по крови, вас ждало бы великолепное будущие в моей армии. Хотя думаю, что я в любом случае найду вам достойное применение. Конечно если до этого не расстреляю вас. Не забывайте, моих солдат могу наказывать только я и никто больше. Если хотя бы один человек из тех, кого я сегодня допрашивал, сказал, что вы вели себя неподобающим образом, во время поединка, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали. Запомните это.
Даже по переводу я понял, каких сил стоило этому человеку взять себя в руки, чтобы не прибить меня, без суда и следствия. Не знаю, что в конечном итоге повлияло на его решение, но сегодня расстрел мне отменили, хотя если честно, то и стрелять то в меня не за что было. Закончилось всё тем, что меня лишили половины жалования, за следующий месяц. Она пойдёт на лекарства бедному итальянцу, так самонадеянно ввязавшемуся в драку, по чьей то просьбе.
Качаться, в ближайшие дни, у меня навряд ли получится. Но валяться в доме мне сейчас невмоготу и поэтому после того, как посетил больничку и меня там перевязали, выписал себе пропуск в Универмаг и пошёл осматривать то, что сделали с когда то почти цветущим посёлком, заезжие бандиты. Комендатуру прошёл не оглядываясь, заходить туда с таким лицом не хочется. Начнут расспрашивать, что да как, а когда уйду устроят себя праздник, на чужом горе. Нет такого удовольствия сегодня я им не доставлю, может быть как нибудь в следующий раз, если настроение появится. Прошёл центральную площадь, когда то шумную и забитую под завязку торговцами, а сегодня почти пустую. Вышел на улицу, вдоль которой так и стоят дома с надписями "Кафе", "Ресторан", "Гостиница". Большая часть их либо закрыта, либо разграблена. Дошёл до развилки и на автомате повернул туда, откуда мы раньше в этот городишко въезжали. Вот и аптека, в которую не раз сдавал свою продукцию Столяров. Интересно, как у него обстоят дела на новом месте. Странно, но заведение работает. Чем же оно сейчас торгует? Неужели столько товара мы сюда привезли, что так на долго хватило. Я отошёл довольно прилично, от медицинского учреждения, когда у меня в голове включили свет и остатки мозгов проснулись в ней. Вот же я тупица! В этом месте работает, наверное, единственный человек, которого я более-менее знаю и к которому могу обратиться с просьбой. И что то подсказывает мне, что не в его интересах отказать в той малости, о которой я могу попросить. Хотя если честно, я пока и сам не знаю о чём я его могу попросить.