Я не смог припомнить ни одного лесного жителя с такими параметрами, кроме косули, так и обозвал, добытую мною дичь. Весила она не меньше сорока килограмм, чем конечно же вызвала восторг у удачливого охотника, это вам не куропаток гонять. Но если быть честным, хотя бы с самим собой, то всё, что здесь произошло укладывается в одну фразу, «дуракам везёт». Ну а как это ещё можно обозвать, в засаде не сидел, по следу не шёл, выстрелил с перепугу и ещё попал так, как будто выстрел этот очень долго выцеливал.
Больше затратил время на решение задачи по доставке туши в лагерь. На плечах тащить, так я на прогулку вышел в выходном пальтишке и марать его не за какие коврижки не собираюсь. Пришлось делать волокушу, из двух тоненьких берёзок и еловых веток, связанных между собой ивовыми прутиками или чем то вроде того. Получилось вполне работоспособное устройство, но временами его всё же приходилось ремонтировать, так как дорога домой пролегает не по райским пущам. Поэтому возвращение домой длилось раза в полтора дольше, но это меня не сильно расстроило, так как я всю дорогу представлял, как меня восторженно встретят в поселении.
Так оно, между прочим и получилось, даже ещё радостнее и веселее, потому что пришёл я на пол часа позже наших штатных охотников, снова добывших зайца и парочку глухарей.
— Эх вы охотнички, с командира пример берите, надоело ему ваши кости обгладывать, решил сам мяска добыть, всё за вас делать должен — наставляла Вероника Сергеевны, смущённых охотников.
Хранить столько мяса нам негде, засолить его нечем, как вялить толком никто не знает, поступило предложение закоптить, но коптильню тоже ещё надо сделать и там без соли опять же не обойтись. Приняли самое простое решение, зажарить тушу прямо на костре и всем нажраться от пуза. Народ у нас последнее время не избалован разносолами и обилием пищи, хотя и не голодает, но рассудили так, что мужикам, занятым на тяжёлых физических работах, такая поддержка внутренних ресурсов не помешает.
Тушу освежевали, промыли колодезной водой, потом обмотали её свежескошенной травой и поставили на чердак, жарить по утру начнём, иначе придётся всю ночь не спать и караулить, когда всё с готовиться.
Спать разошлись в таком приподнятом настроении, какого давно у людей не было, ещё бы завтра намечается праздник и не абы какой, а день живота.
Утром, ещё до того, как поставили косулю на жарку, приехали наши конники и как в таких случаях говориться привезли с собой ещё и чужих тараканов.
— Петрович, ты где это столько народу набрал? — спросила повара Катя санинструктор, первая заметившая входящую колонну.
— Так на дороге подобрали, сами же там табличек понавешали, вот они и прутся куда не попадя.
Толпа конечно не так чтобы очень здоровая была, всего то пятнадцать человек, но даже на меня она произвела какое то гнетущее впечатление, а внутренний голос прямо так и сказал:
— Это же как я вас всех прокормлю?
— Кто такие и откуда путь держите? — спросил я вслух.
— Это командир наш, лейтенант — тихо, почти на самое ухо проговорил Яшин, военному в морской форме, но я всё услышал.
Он поправил мундир, фуражку, перевесил с груди на плечо трофейный МП и почти строевым шагом подошёл ко мне.
— Товарищ лейтенант, мичман Ухов, старший по команде, вышли из под города Одесса, по приказу командира сводного полка. Вот только совсем не туда куда надо было — сначала лихо, а потом не много смущаясь, отрапортовал моряк.
— Стало быть знаете уже куда попали — спросил я мичмана протягивая ему руку.
— Так точно, ваши люди поставили в известность, хотя даже сейчас с трудом могу поверить, что такое возможно — ответил он, сдобрив доклад крепким рукопожатием.
— Мы сами по началу долго в это поверить не могли, а теперь свыклись. Ладно об этом потом, у тебя мичман вижу раненые есть, давай с них и начнём.
Помимо команды мичмана наши конники вместо трёх лошадей привели восемь. Это значит, что им удалось отыскать почти всех, кроме этого они насобирали около ста банок тушёнки, сосисок и рыбных консервов, которые скорее всего взрывом разбросало по лесу, мы туда почему то совсем не ходили. Правда часть они проели в дороге, так как у отступающих с собой почти ничего не было, а те крохи, что нашлись в вещмешках, они подъели в первые дни перехода.