Сколько мне дали так просидеть не знаю, но когда понял, что толкают, спать хотелось по страшному.
— Командир, вставай. Мы тут грибников, очередных, нашли.
— Каких на хрен грибников, пошли их в жопу — попытался я, хотя бы на не много, продлить отдых.
— Так вот они рядом стоят, дожидаются, когда проснёшься.
Вот сволочи, только уснул, опять двадцать пять. Да когда же всё это прекратится, дадут мне отдохнуть в этом дурдоме, когда нибудь или нет.
— Я чего не понятно сказал, всех посылай в…
Пришлось заткнуться на полу слове, открыв глаза увидел перед собой девчонок, внимательно разглядывавших мою, наверное сильно помятую, рожу.
— Чего вылупились, не видите человек отдыхает — проговорил я вставая на ноги.
Как оказалось здесь не одни девчонки, были среди них и парни, все они примерно одного возраста, возможно даже мои одногодки, ну в смысле, столько же лет им, как и мне. Было бы смешно, если бы тут появились именно мои одногодки.
— Васька попить у тебя ничего нет — не обращая внимания на потеряшек, заговорил я с Сутягиным.
— Только то, что ты в машине давал, я фляжку себе на ремень повесил.
— Хреново, ну давай хотя бы её, а то не проснусь.
Сержант отвинтил колпачок с горлышка, просунул его под ремень, вместе с цепочкой, на которой весела фляжка и не закрывая её протянул мне.
— Желаю, чтобы все! — произнёс я тост.
Может быть, кто нибудь из присутствующих и поймёт о чём это я. А за тем, сделав глубокий вдох и не менее мощный выдох, влил в себя алкоголя буквально на два глотка. Полегчало сразу, сначала всё внутри проснулось, а потом оно и наружные органы разбудило. Снова взглянул на стоявшую рядом молодёжь, ну и прикид у них, еле сдержался, чтобы не заржать по полной программе, так только, всего то самую малость и усмехнулся. А кто бы сдержался увидев толпу народа с лыжами в руках и в странного вида кофтах, и шароварах, при полном отсутствии снега на земле.
— Кто такие и куда лыжи навострили? — задал я вопрос, который буквально висел в воздухе.
— Мы студенты, Ленинградского политехнического института и я бы попросила вас вести себя с нами соответствующим образом. То что мы заблудились, ещё не даёт вам права вести себя, как свинья — громко, наверное для того, чтобы её услышали все окружающие, проговорила чернявенькая и страшненькая девушка.
В это самое время, мой, обожравшийся ночью дармового печенья, желудок, принявший дозу алкоголя, решил высказать мне свой респект, проявившийся в виде громкого рыгания. Делать не чего, придётся и дальше вести себя именно так, как меня охарактеризовала, страшная красавица.
— Слышь Вась, эта фифа меня свиньёй обозвала и чё мне теперь с ней за это сделать.
Может саму на ливер пустить.
Васька, пусть и находился сегодня не в очень приподнятом настроении, после неумышленного убийства, но сориентировался сразу и подыграл мне:
— Не, прямо щас не надо, протухнет в дороге. Помнишь чего с нами в прошлый раз было с тухлятины. Давай её живьём довезём до кухни, а там и сварим, уж больно она какая то худосочная, на колбасу не пойдёт.
— Ну да, на колбасу тут мало чего отвалится — продолжил я выступление, внимательно оглядывая девицу.
— Мальчики, уймите их — заорала она, пятясь назад.
Но мальчикам сейчас было похоже не до девушек, они сами поглядывали по сторонам, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
— Ладно, пошутили и хватит, спрашиваю ещё раз, кто такие и как сюда попали? Только пускай рассказывает кто нибудь по серьёзнее, а то я действительно могу обидеться.
Рассказчик нашёлся быстро, им оказался не высокий, но хорошо сложенный, с простеньким, можно даже сказать, не много придурковатым личиком, паренёк и как только он с такой физиономией в институт поступил. Но как бы это не странно выглядело, рассказывал он бойко и уверенно, применяя в своей речи мудрёные обороты, которые даже до меня, может быть конечно с недосыпа, не всегда сразу доходили. А случилось с ними следующее.
Как оказалось, позавчера была суббота, я даже стал забывать, что существуют дни недели, так вот они после занятий собрали дружную компанию, из пятерых девчонок и семерых парней, и поехали к кому то из них на дачу, покататься на лыжах. Ну и покатались, дальше в его рассказе были привычные для нас охи и ахи, на тему, что же это такое делается и куда смотрят соответствующие органы, допустившие такое безобразие. После того, как он сказал мне в каком году это с ними приключилось, я его и слушать то перестал, а чего он ещё интересного может рассказать. Год между прочим вполне соответствует месту, где мы находимся, в этом плане ничего пока не изменилось, одна тысяча девятьсот пятьдесят шестой, по тамошнему календарю.