— Лейтенант, да там корабль стоит, чтоб я сдох.
— Васька заткнись, сглазишь.
— Я тебе точно говорю, корабль это.
Мы не ехали, мы летели, моя ступня придавила педаль до самого упора. Семёнов наверное оторвал уже ручку, да и наплевать на неё. На противоположной, от нас, стороне пирса стоял корабль, самый настоящий, с белой капитанской рубкой, отсюда мы её уже все видели. Мой взгляд перескакивал то на пирс, то на корабль, я даже не обращал внимания на то, что подъехали почти вплотную к объекту.
— Останавливаться не будешь? — как то уж очень равнодушно спросил меня Сутягин.
— Чего? — переспросил я его, на автомате.
— Тормози говорю — прокричал сержант мне прямо в ухо.
— Чего орёшь, я всё слышу.
Но прокричал он всё же вовремя, ещё не много и мы бы пролетели мимо захода на причал, прямо по достаточному тротуару, ведущему от него, к одноэтажному зданию, на которое обратили внимание только сейчас.
— И домик имеется — обозначил его присутствие Кашин.
Но домик меня пока не интересовал, не до него сейчас, о каком доме можно думать, у нас корабль появился, настоящий.
Мы вышли из машины и не сговариваясь пошли прямиком к нему, к этому красавцу, качающемуся на маленькой волне.
— Командир, обратил внимание, на песке следов нет — спросил меня Сутягин.
— Не а.
— А зря, это может означать только одно, команда на борту сидит.
— И чего, корабль то не военный.
— Может и не военный, но это не значит, что люди на нём без оружия.
— Так и мы не с дубинами. Всем быть наготове — отдал я запоздалую команду.
Я не мог оторвать взгляда от понравившегося мне судна, хотя и было оно совсем не большим, наверное чуть больше двадцати метров в длину, и не совсем новым, а может быть и совсем не новым. Но вот как понравилось оно мне с первого взгляда, так это впечатление и не меняется при более близком его осмотре.
Кораблик был выкрашен в красный цвет, но скорее всего уже давно, потому что краска местами сменилась на ржавчину, но общего впечатления это не портило, а наоборот, говорило о том, что судно ходит по морю. Внутренняя же часть бортов, была белой и выглядела наряднее и новее, возможно от того, что покрасили ее недавно. Белой так же была и рубка, разместившаяся на корме и занимавшая почти всё пространство от одного борта до другого, наверное метров пять в ширину, не больше. Рядом с ней, по дальнему от нас борту, на мощных кронштейнах, висела не большая лодка или как принято говорить на флоте шлюпка. Видно, что это плавсредство не для красоты здесь находится, а тоже принимает участие в заплывах, так как выглядит она не такой яркой, как допустим на комфортабельных лайнерах. На «Титанике» они, к примеру, на много красивее были, если конечно это не вымысел авторов фильма. Ближе к носу стояла мачта, метров пожалуй десять в высоту, от её верхней части, на нос, капитанскую рубку, а так же на вторую мачту, размером по меньше и стоявшую на корме, за рубкой, тянулись канаты, не понятного для меня назначения. А на самом верху этой стройной красавицы, гордо развевался флаг, ярко красный, с белым кружком посередине.
— Чего это за херня у него на флаге намалёвана? — спросил я Сутягина, не веря своим глазам.
— Твою мать, немцы — выкрикнул он и забежал за высоко торчавший, над пирсом, нос корабля.
Я, как и все остальные рванул за ним. Только сейчас до меня дошло, что внутри белого круга нарисована свастика, а это может означать только одно, корабль действительно немецкий.
— Чего делать будем? — спросил не понятно кого, Загребин.
— А чёрт его знает, чего делать. Я бы лично не совался туда, а вернулся за подмогой — высказал своё мнение Семёнов.
— Тихо всем, — прикрикнул я на разговорившихся бойцов — разведчики вашу мать.
А действительно, чего делать? Если экипаж на судне и не дай бог вооружён, то мы с ним можем и не справиться, а в лучшем случае у нас могут появиться раненые, которых лечить совсем некому.
— Сидите здесь, я сейчас — сказал Сутягин и возвратившись на то место, откуда мы драпанули, перелез через борт корабля.
Мне стало честно говоря не очень, он на разведку пошёл, а мы, как трусы, на причале остались.
— Пошли за ним, только не гремите ни чем — скомандовал я солдатам.
Перевалившись через покачивающийся борт и не увидев на палубе Сутягина, остался на месте, и другим не дал куда либо идти. Не хватало нам ещё друг друга перестрелять.
Так мы просидели минут десять, не в силах определить, где наш товарищ и есть ли кроме нас на судне, ещё кто то. Но потом появился сержант, вернее сначала открылась дверь ведущая в рубку, а уж из-за неё мы увидели его улыбающееся лицо.