— Ну в общих чертах — ответил он как то не уверенно.
— До какой степени, в общих? — не отставал от него я.
— Знаем, что попали куда то в непонятное место. Люди тут оказались из разных временных слоёв. У нас есть из пятьдесят девятого, шестого, третьего. Так же видим, что луна и солнце на месте, сутки длятся двадцать четыре часа, вампиров и вурдалаков не наблюдается, во всяком случае мы их не видели. Вот так примерно, вкратце.
— Ну что же, значит ясно вам, что жизнь круто поменялась и надо, как то выживать в новых реалиях.
— Это с первого дня, моего попадания сюда, ясно.
В дверь вошёл всё тот же парламентёр и поставил на стол разнос, приличного размера, с четырьмя чашками, и блюдцами из сервиза, с налитым в них ароматным чаем.
— Откуда такое богатство — поинтересовался я — тут нашли или с собой привезли?
— В местном буфете имелся. Он то нам умереть с голоду, пока и не даёт.
— Чай или буфет? — спросил я, пытаясь перевести разговор в более дружелюбное русло.
— Оба — ответил мужчина.
Я пригубил горячий напиток, хотя и не очень хотел пить. Но быть не вежливым, по отношению к собратьям по несчастью, не хочется.
— А вы сами из какого года? — спросил я у мужчин, явно не готовых к такому вопросу.
Они как то замялись, стали многозначительно переглядываться, а потом тот, что сидел за столом спросил меня:
— Вам это зачем?
— Да просто интересно. Вот мы все, в основном из сороковых, так сказать дети войны.
Мужчина сидел и ничего не говорил, было видно, как он нервно прихлёбывает уже остывший чай и думает, чего мне ответить.
— Ну не хотите, не говорите. Я у себя дома гипнозом занимался, сейчас сам определю.
Все кто были в комнате с огромным интересом посмотрели на меня, а я допил свой чай и выдержав паузу произнёс:
— Что то мне подсказывает, что вы сюда прибыли из две тысячи пятнадцатого года. Угадал?
— Но как вы узнали? — спросил меня мужчина, с надписью на английском языке, на футболке.
— Мало того, я ещё могу сказать, как вы сюда, попали — сообщил я так и не узнавшим меня землякам, и выдержав ещё одну паузу, за которую меня похвалил бы сам Станиславский, выдал — по воде, на странном корабле, который сначала плыл на двигательной тяге, а потом с помощью ветра.
— Как вы это смогли узнать? Это просто, что то за гранью моего понимания — продолжил удивляться парламентёр.
А разведчик Сутягин, человек из сороковых, так вообще смотрел на меня, как на прорицателя, предсказавшего скорый конец света, который вот вот произойдёт.
— Ладно, не буду больше вас мучить — сказал я очень серьёзно — но только при одном условии.
— При каком? — спросили находившиеся в кабинете люди, почти синхронно.
— Если вы мне скажите, какая сволочь дала команду на отплытие и бросила меня подыхать на пустынном берегу. Чтобы я этой падле, мог морду набить.
Оба местных смотрели на меня с открытыми ртами, а сержант не скромно заржал.
— Так вы Александр, друг Славы и Серёжи?
— За последнее время я привык, что меня называют или товарищ лейтенант, или командир. Поэтому, если мы с вами и дальше будем общаться, я хотел бы, чтобы и вы обращались ко мне точно так же — сказал я с очень серьёзным видом.
— Да мы не против, товарищ лейтенант — ответили мне, не понимая всерьёз я это говорю или нет.
Из последующего разговора выяснилось, бросили меня не по приказу или недосмотру, а по причине того, что сами спешно удирали. Немцы, которых я с ребятами потом пострелял, выехав на пляж и заметив странное судно, на горизонте, поспешили к нему, на ходу открыв огонь. В нашей компании нашлись люди, сообразившие, что это не кино снимают или кто то таким образом решил отметить наше благополучное возвращение, а самая настоящая война, они то и дали команду на срочное отплытие. Мужики дружно сдёрнули катамаран и вытолкав его на большую воду, смогли уйти от преследователей, правда не без потерь. Стрелки на мотоциклах всё же зацепили двух женщин и одного мужчину, к сожалению на смерть. Затем команда несколько раз приставала к берегу, в основном на ночь, а когда с водой и едой стало совсем невмоготу, пошли снова на разведку. Кто то из мужчин, в конечном итоге и наткнулся на дом культуры, из орловской губернии, и к всеобщей радости, на буфет в нём. Затем обследуя окрестности, наши люди встречали других, с некоторыми познакомились на пляже, кто то вышел к дому самостоятельно. Так вот и собралось у них здесь тридцать шесть человек, с одной винтовкой на всех. Сообразив, что кругом творятся странные вещи, люди стали как то устраиваться на новом месте, пытаются ловить рыбу, собирать грибы и ягоды. А три дня назад к ним пожаловали не прошенные гости, местные приняли их за потеряшек, как и сами. А те оказывается уже сколотили не то банду, не то кооператив, по поиску ценностей и без лишних вопросов стали вытаскивать мебель из дома. Люди, живущие в нём, естественно возмутились, но пришельци не оставили их в покое и приезжают вот уже который день, всё более расширенным и лучше вооружённым составом. Нас за них то и приняли.