Дом культуры встретил меня абсолютной тишиной и полным отсутствием людей на улице, проверять, что там внутри я не стал. Сделал кружок вокруг здания, потом постоял минут пять у главного входа, никто из него не вышел, вырулил на дорогу и поехал в сторону МТС. Не хочу искать Славку и Серёгу, пока не увижу своими глазами, что они мёртвые то буду считать их живыми.
Станция встретила меня так же, как и недавно оставленный дом. За то время, что я здесь отсутствовал ни чего не поменялось, здания стояли закрытыми, машины на, которых мы приехали, на месте, даже мой ремень с ножом и автомат ни куда не делись, их то в первую очередь я и забрал. А потом пошёл на склад, чем мне здесь ещё заниматься. Но вот ключа от замка у меня почему то не оказалось, когда он пропал со связки я не помню, странно, потерять его не мог, тогда куда он делся. Пришлось снова применить физическую силу, за последние дней пятнадцать только этим и занимаюсь. При помощи какой то железяки сдёрнул хиленький замочек, открыл двери, дал воздуху проникнуть в помещение и только потом зашёл в него сам. Много тут такого, что мне не нужно, ну скажем женская одежда, наверняка из раскулаченного магазина или допустим, зачем мне радиоприёмники для проводного радиовещания, да ещё такие допотопные. А вот мной же привезённая палатка и рулоны брезента, могут вернуться домой. Это же касается и резиновых сапог, солёных огурцов и помидоров, в трёхлитровых банках, рыбных и мясных консервов, да водки в конце концов. Можно и крупы прихватить, сам не сожру, так цыплята помогут, они кстати очень прожорливыми оказались.
Постоял, посмотрел на содержимое, совсем не маленького склада и отправился к трём машинам, продолжавшим стоять на солнцепёке. Подошёл к опелю, где до сих пор лежит Боря Тихонов или всё же скорее всего то, что от него осталось, резко открыл дверцу и отбежал шагов на двадцать. Не от испуга конечно, а чтобы не свалиться тут же, от запаха вырвавшегося из кабины. Нет, голыми руками вытаскивать не понятно что, я не буду, пойду искать рукавицы.
Замотав лицо куском ткани, что когда то так крепко меня обнимала и одев жёсткие брезентовые рукавицы, вытащил тело из машины. Потом подошёл к кабине посмотрел внутрь, достал сиденье со спинкой и выкинул их. Без помывки, скорее всего, всё равно не обойтись. Пришлось возвращаться на склад, брать пару вёдер, тащиться к колодцу, а потом производить полноценную уборку.
Пока кабина сохла, я достал из кузова лопату и похоронил Борю, хотя бы его. Затем обошёл здание мастерских, нашёл во дворе автомобили отечественного производства, снял с них сиденья и принёс к опелю. Но прежде чем устанавливать их, завёл машину, проверил масло, долил водички в радиатор, вроде всё нормально можно ехать.
Погрузка заняла часа четыре, отдохнул называется. Сперва загрузил все консервы, потом водку, затем прихватил охотничьи ружья и патроны к ним, а чего добру пропадать, дальше в кузов пошла палатка, брезент, белая ткань, как раз на постельное бельё подойдёт, пять новеньких ватных матрацев и столько же подушек. Кроме этого десять керосиновых ламп, бидон керосина к ним, два ящика спичек, а также найденные в дальнем углу семь молочных бидонов, под воду сгодятся, резиновых сапог семь пар, взял все у которых размер схожий с моим. А ещё прихватил пять штук летних тряпичных тапочек, похожих на кроссовки, дерьмовые конечно, но думаю в машине ездить или по дому ходить, самое то будет. Разные там пиджаки и шаровары брать не стал, а вот десять комплектов офицерского полу шерстяного обмундирования, две пары сапог, три фуражки моего размера и почти десяток погонов со звёздочками прихватил, я же всё таки лейтенант. Правда фуражки оказались малиновыми, но других всё равно нет, похожу в такой, никто же не видит. Можно конечно ещё столько же разной радости закидать, но как то мне это поднадоело.