Дверь поддалась с трудом, надо будет петли смазать, скрипят, масла то у нас теперь достаточно.
Дневного света, что проникал через окна, хватило для того, чтобы сразу разглядеть центральное помещение первого этажа вокзала. С первого взгляда я понял, мне здесь понравиться. Бело серый, мраморный пол, две широкие, металлические лестницы, по бокам обрамлённые кованными перилами, ведущие на второй этаж, маленькое окошко кассы, даже расписание движения поездов, на немецком языке, всё выглядело так, как будто это не вокзальное помещение, а начало выставки, в каком нибудь столичном музее. Даже не оштукатуренные, кирпичные стены, только подчёркивали солидность здания, а двустворчатые двери, из которых можно попасть в соседние помещения слева и справа от меня, лишь усугубляли это впечатление. Я дошёл до середины зала, имевшего наверное метров десять в ширину и примерно столько же в длину, и подняв голову посмотрел наверх. Именно здесь второго этажа не было, поэтому лепнину, по краям и какие то зарисовки на потолке, находившиеся метрах в шести от пола, можно было рассмотреть с трудом, так как дневного света было явно недостаточно. Для этого дела надо было разжигать керосиновые фонари, прикреплённые к стенам, но сделать это без лестницы не возможно, да и пока что я смысла в этом не вижу. Дальше решил осмотреть то, что находится за дверьми, по правую руку от входа, если заходить со стороны перрона. Выглядят они не чуть не хуже тех, что позволяют выйти на улицу и по размеру не на много меньше их. Открыв одну створку, сразу же определил, что передо мной, вокзальный ресторан, возможно не самый лучший, из тех в которых я бывал, но имеющий одно неоспоримое достоинство, перед ними. Такой мебели, я не видел ни в одном из современных мне заведений, а возможно и вообще никогда живьем не видел. Овальные столы, на толстой, четырёх лапчатой ножке, покрытые белыми скатертями, тёмного дерева стулья, с удобными подлокотниками, возле них. У дальней стены, громадная стенка для посуды, ну не поворачивается язык, этот шедевр, назвать барной стойкой, метров пять в длину и не меньше двух с половиной в высоту, с резными дверками, в нижней своей части. Множество тумб, из темных пород дерева, вдоль стен, разного размера, но одинаковых по высоте и бронзовые подсвечники, и стилизованные под них керосиновые лампы привили меня в состояние человека, выигравшего в лотерею миллион. Но вот зайти сюда и присесть за стол, я себе не позволил, портить такую красоту своим затрапезным видом ни к чему. Вздохнув закрыл двери, понимая, что почувствовать себя джентльменом, которые здесь наверняка раньше ужинали, я не смогу ещё очень долго. Пошёл к другим, точно таким же дверям, что находились на противоположной стороне зала, но проходя рядом с лестницей, обратил внимание на узкую дверь, в помещении под ней. Подошёл ближе, открыл её, но разглядеть, что внутри не смог, пришлось посветить себе зажигалкой. Помещение оказалось узкой бытовкой, а может быть комнатой отдыха для персонала, у кого сейчас выяснишь, да мне это, в данный момент и не к чему. Мне важно то, что на стене здесь имеется стеклянный ящик, с висевшими на крючочках, в нем, ключами и бирочками с номерами, на них. Теперь буду знать, чем открывать запертые двери, если такие найдутся.
Нашлись они буквально сразу же, двери в кассу, расположенную рядом, естественно были закрыты. Пришлось снова зайти в каморку и собрать все ключи, сделав из них приличную связку, на чёрном шнурке, найденном тут же. В связи с отсутствием опыта в подборе ключей, долго ковырял ими в замочной скважине, прежде чем смог открыть дверь. Помещение с окошком было совсем крохотным и тёмным, но на столе я обнаружил керосиновую лампу, зажечь которую, имея на руках газовую зажигалку не составило труда. Свет не добавил комнатке привлекательности, но позволил внимательно её разглядеть. Самой ценной вещью, этого кабинетика, был металлический сейф, естественно закрытый, но по не понятной причине с торчащим ключом, в крохотной дверце. Сразу пришла на ум расхожая фраза, про деньги, которые надо хранить в сберегательной кассе. Деньги в сейфе были, причём было их много, металлических и бумажных, бумажные лежали в пачках, а мелочь в тряпичных мешочках. Перелистнув одну из пачек, положил её на место, как фантики они красиво выглядят, были бы у нас дети, отдал бы им вместо игрушек, а так, закрыл дверку провернул ключ и положив его в карман, вышел в зал.
За дверьми, точно такими же через которые попал в ресторан, находится самый обыкновенный зал ожидания, но опять же со скамейками, на мой взгляд, достойными лучшего применения, чем лавки на вокзале. Кроме них здесь больше ничего нет, осматривать голые, кирпичные стены, у меня сейчас нет ни желания, ни времени. Не успел я сделать несколько шагов, по направлению к лестнице, как за спиной послышался скрип открывающейся входной двери и из неё меня окликнул Сутягин:
- Командир, заканчивай тут, пошли пообедаем, а потом вернёшься, если захочешь.
Я обернулся, пытаясь тут же принять решение, как быть дальше. Можно конечно пойти и пообедать, но потом навряд ли захочется сюда возвращаться, мне надо ещё домой ехать, а обратно вернусь ближе к вечеру, так что вероятность того, что сегодня так и не узнаю, чего находится на втором этаже, почти сто процентная.
- Давайте без меня, я добью здесь и подойду.
- Ну как знаешь, мы пошли.
Дверь закрыли, а я стал подыматься на верх, стуча каблуками по железным ступеням. Перила конечно у этой лесенки, можно сесть и любоваться ими, сразу видно, мастер делал. Здесь и кованные гроздья винограда, и клиновые листья, на тоненькой веточке, и ещё какие то непонятные мне цветы, типа колокольчиков.
Вторым этажом, в центральном зале, служит узкий переход из одного крыла в другое, по нему же можно дойти до лестницы, с противоположной стороны и снова спуститься вниз. На этот раз осмотр начну слева, коридор, этой части второго этажа, начинается в двух шагах от меня. Он такой же узкий, как и переход, примерно метра полтора шириной, на всём его протяжении, справа от меня, на равном расстоянии друг от друга, три окна, высотой метра под два, с деревянными рамами выкрашенными под цвет кирпичных стен. С левой стороны три белых двери, на мой взгляд, тоже излишне завышенные, две из них двустворчатые и одна обычная. Табличек на них нет, да если бы и были, то навряд ли бы я понял, чего там понаписано. Попытался открыть одну из створок, той, что по ходу была первой, но не смог, заперто, подошёл к следующей, там такая же картина и только в третью комнату смог попасть. В конце коридора был самый обыкновенный туалет, с двумя металлическими раковинами и медными кранами, над ними, а так же тремя деревянными кабинками, двери и стены которых выкрашены белой краской. Открыл одну из них и застыл на месте, не обнаружив унитаза или хотя бы какого нибудь другого устройства, обычно устанавливаемых в таких местах. На его месте стояла деревянная тумба, красного цвета, с круглой деревянной крышкой по середине. Стало интересно, чтобы это значило, подошёл и взявшись за ручку на ней, приподнял. Под крышкой была тёмная дыра, несущаяся куда то вниз, из которой сердито пахнуло, не впечатлившись увиденным поставил круглую деревяшку на место. Потом изучу, как это работает, если придётся воспользоваться заведением.
Комнаты были жилыми, скорее даже не так, приспособленными для временного проживания пассажиров, отставших от поезда или по каким то другим причинам заночевавшим на вокзале. Было в них по шесть спальных мест, отгороженных друг от друга раздвижной матерчатой перегородкой. У каждой никелированной кровати стояла тумбочка и деревянная вешалка на три рожка. Все кровати застелены и можно хоть сейчас на них ложиться и отдыхать, укрывшись, тёплым шерстяным одеялом, совсем не похожим на имеющееся у нас тёмно синее безобразие, с тремя белыми полосками по краям. Одно слово немцы. Не поддавшись соблазну завалиться спать, закрыл комнатушки и пошел в правое крыло второго этажа.
В нём оказалось тоже три двери, хотя расстояние между ними было разное и абсолютно не соответствовало планировки левого крыла. Подобрав ключ к первой двустворчатой двери, зашёл в комнату, оказавшуюся наверняка местной бухгалтерией. Здесь, в отличии от рыб завода, все бумаги находятся на столах и в шкафах, тех и других было по пять, столы обычные письменные, однотумбовые, а шкафы с двумя стеклянными дверьми и полками , на которых лежали папки различной толщины, просто стопки бумаг и различных бланков, естественно на немецком языке. Интересно, как эта станция называется, не может же она быть безымянной. Но пока что определить это не удалось, место на фасаде, что выходит на перрон, где обычно можно прочесть название станции, пустовало, хотя было видно, что там раньше что то висело. Попытался разобрать, чего написано на одном из бланков, лежавших в свободном доступе, на крайнем столе, но осилить смог только цифры, которые мне очень даже знакомы. Остальную белиберду перевести не смог, не владею этим языком в необходимом объёме, да и с другими у меня не очень. Закрыл бухгалтерию и пошел дальше, осталось мне проверить два помещения и возможно чердак, лестница на него, как раз в этом крыле и находится, прямо в конце коридора.