Но давайте вернемся в VII в. до н. э., В эпоху, когда на просторах западного мира начинается позитивная история, когда государства уже не могут существовать долго, когда столкновения народов и цивилизация происходят через короткие периоды времени, а периоды бесплодия и плодовитости в одной и той же стране чередуются и сменяют друг друга в зависимости от пропорции белых элементов в черной или желтой массе.
Я не собираюсь повторять свои аргументы против теории о роли географического положения для формирования цивилизации, поскольку Париж, Лондон, Вена, Берлин или Мадрид не укладываются в эту схему, согласно которой вместо них мы бы увидели такие торговые центры, как Кадикс, Гибралтар или Александрия, и история постоянно бы вращалась вокруг них. В конце концов, это действительно места, имеющие самое благоприятное расположение для торговых обменов. Но, к счастью, дело обстоит по-другому, и у человечества есть более важные интересы, чем экономика. Более возвышенные движущие силы определяют развитие мира, и Провидение еще на заре времен установило правила социального притяжения, а именно: самая важная точка на земном шаре не обязательно должна иметь самые благоприятные условия для купли и продажи, для циркуляции товаров или для их производства. Такой точкой всегда было место, где в данный момент обитала самая чистокровная часть белой расы, самая сильная и способная. И таким местом могли быть холодные полярные земли или знойные районы на экваторе. Это было место, где сходились все идеи, тенденции и усилия, и не было климатических или географических препятствий для того, чтобы туда через моря, реки и горы поступали товары из самых дальних стран.
Постоянные изменения социальной значимости больших городов - это убедительное опровержение претенциозных мнений экономистов, которые человеческую жизнь в целом и даже жизнь целых народов обосновывают принципом производства и потребления, а слово «честь» у них теряет свое исконное значение. Личную экономию они возводят в высшую добродетель, воспевают осторожность, бережливость и мирную жизнь, тем самым считая преданность и верность общественным идеалом, мужество и стойкость едва ли не грехами. Чтобы не углубляться в эти вопросы, повторю еще раз: независимо от удобного местоположения в смысле торговли, цивилизации древности всегда стремились к западу просто потому, что сами белые племена перемещались в этом направлении, и, только достигнув нашего континента, они встретились с желтыми метисами, которые внушили им утилитарные идеи, с оговоркой принимаемые белой расой и отвергаемые семитами. Поэтому неудивительно, что по мере продвижения на запад белые народы становятся все более прагматичными и все менее артистичными. Но это ни в коей мере не обусловлено влиянием климата. Причина только в том, что они все больше смешиваются с желтым элементом и отходят от меланийских принципов. Попробуем составить список, который поможет прояснить мою мысль. Иранцы были более реалистичны и имели больше «мужских» признаков, чем семиты, а те в свою очередь превосходили в этом отношении хамитов. Итак, мы имеемследующий порядок:
черные,
хамиты,
семиты,
иранцы.
Затем следует монархия Дария, пропитанная семитским
элементом; она передает эстафету грекам, которые, несмотря на то, что уже претерпели смешение ко времени Александра, содержали в себе меньше меланийских элементов.
Вскоре греки, оказавшись в массе азиатского населения, в этническом отношении опустятся ниже римлян, которые раздвинут границы империи еще дальше на запади несмотря на дальнейшее смешение и семитизацию сохранили бы свое владычество, если бы не появились более белые соперники. Вот почему арийцы-германцы создали свою цивилизацию на северо-западе.
Еще раз напомню, что географическое положение народов в минимальной степени влияет на их политическое, интеллектуальное или торговое могущество, как мы видели это в Китае, где преимущество перешло от Юн-Наня к Пе-Че-Ли, и в Индии, где сегодня северные районы более развиты, хотя изначально пальма первенства принадлежала югу. Точно так же и в западной части мира климат не играл большой роли. Вавилон, где вообще нет дождей; Англия, где постоянно льет с неба; Каир, где печет солнце; Санкт- Петербург, где свирепствует холод, - вот красноречивые аргументы в подтверждение вышесказанного.
То же самое можно сказать о плодородии. Голландия свидетельствует о том, что гений народа преодолевает все трудности, строит города на воде и создает процветающее государство на болотах. Другое доказательство - Венеция, где вообще нет суши, нет даже болот, но есть государство, поражающее своим блеском и долгожительством.
Итак, очевидно, что только расовыми причинами можно объяснить жизнестойкость народов; история создавалась и творилась там, где собирались вместе несколько групп белой расы; история становится позитивной в среде белых народов, и только память об их деяниях имеет значение для человечества. Из этого следует, что история в разные времена благоволит больше к той нации, в которой осталось больше белой крови.
Прежде чем перейти к рассмотрению перемен, происшедших в VII в. до н. э. В западных обществах, извлечем уроки из некоторых вышеизложенных принципов, для чего подвергнем анализу этнический состав зороастрийцев.
ГЛАВА II Зороастрийцы
Бактрийцы, мидийцы, персы составляли группу народов, которые одновременно с индусами и греками отделились от остальных белых семейств Верхней Азии. Они также спустились с северных окраин Согдианы. Эллинские племена повернули на запад через горы вдоль южного берега Каспийского моря. Индусы и зороастрийцы продолжали жить вместе и называться общим именем «aryas» или «airyas» в течение долгого периода до тех пор, пока религиозные распри не приобрели невыносимую остроту и не привели к образованию отдельных народов 1).
Зороастрийские народы занимали довольно большие территории, северо-восточные границы которых определить очень трудно. Возможно, они простирались до Муцтагха и нижних плоскогорий, откуда позже они пришли в Европу под именами сарматов, аланов и асов. На юге границы известны лучше: от Согдианы их земли охватывали Бактрию и страну мардов до пределов Аракозии и Тигра. Но эти обширные земли включали в себя большие пустынные территории, не приспособленные для большого числа людей. Там есть песчаные пустыни, пересекаемые каменистыми горами. Арийцы не могли обосноваться в тех местах; таким образом, гений расы был навсегда исключен из деятельности, которая позже привела к появлению мидийских и персидских монархий. Провидение уготовило им честь создания европейской цивилизации.
Даже отделившись от. индусов, зороастрийцы, жившие на востоке, мало чем отличались от первых. Тем не менее жители Арьяварты, признавая их как сородичей, решительно отказывались видеть в них соотечественников. Этим приграничным племенам было тем легче оставаться наполовину зороастрийцами, что религиозная реформа, определившая судьбу целого свободолюбивого народа, не способствовала созданию таких прочных социальных связей, как в Индии. Напротив, можно предположить, что, поскольку бунт был направлен против тиранической доктрины, протестантский дух, в силу естественного закона обратной реакции, отверг строгую дисциплину брахманов. Действительно, зороастрийские народы очень враждебно относились друг к другу. Каждый из них, согласно природе белой расы, вел бурную жизнь среди богатой природы под властью избираемых или наследственных вождей, которые считались с общественным мнением. И каждое племя стремилось к независимости. В таком состоянии они постепенно спустились на юго-запад, где встретились с ассирийцами.
До этой встречи первые поселенцы столкнулись в окрестностях Гедрозии с черным населением или хамитами и смешались с ними 2).
По этой причине южные зороастрийцы, те, которые разделили славу Персии, очень рано приняли определеннуюдозу меланийской крови. Еще до завоевания Вавилонаосновная их масса, особенно сильно пропитанная этимэлементом, опустилась почти до состояния семитов.
Об этом свидетельствует тот факт, что бактрийцы, мидийцы и персы были единственными зороастрийцами, которые сыграли историческую роль. Остальные остались сородичами этих славных семейств.