миллион с лишним человек? В смысле численности
ничего, с точки зрения военной - все. Если бы эти 24 тыIячии воинов не парализовала остальная инертная масса, тогда победа могла быть на другой стороне. Как быто ни бьто, если правящая нация не могла выставить солдат в достаточном количестве, она не бьта способна выполнить задачу возрождения массы азиатских народов. Поэтому у нее была одна участь: затеряться в этой массе.
Мы не находим там надежного барьера между иранцами и их подданными. Эту роль могла бы выполнить религия, если бы жрецы-маги не были исполнены духа прозелитства, присущего всем догматическим религиям, что и навлекло на них, несколько столетий спустя, ярый гнев мусульман. Они захотели обратить в свою веру ассирийцев. Им удалось отвратить их от ужасных культов древности, но вряд ли это можно назвать успехом: он не принес ничего хорошего ни инициаторам, ни неофитам, которые
скоро испортили иранскую кровь и извратили новую религию, приспособив ее к своим неистребимым суевериям 10).
Итак, не много времени прошло между триумфом и концом иранских народов. Тем не менее, пока их сущность не была так сильно подорвана чужой кровью, их превосходство в цивилизованном мире было неоспоримо: соперников они не имели. Вся Нижняя Азия повиновалась им. Небольшие королевства за Евфратом - оплот, тщательно оберегаемый фараонами, - перешли под власть сатрапов. Свободные города финикийского побережья были присоединены к персидской монархии вместе с государствами мидийцев. Пришел день, когда независимым остался только Египет, старый соперник, который халдейские династии могли бы сокрушить одним ударом несмотря на то, что Египет содержал наемные греческие отряды. И вот перед этим дряхлым колоссом постоянно отступали самые воинственные семитские полководцы.
Персы не отступили. Судьба благоволила к ним. Египетский упадок завершился. У страны на Ниле больше не было сил сопротивляться. Правда, оставались еще греческие наемники, и фараон, кроме того, заменил греками почти всех карийцев и филистимлян. Этим ограничились все попытки сопротивления. Египтяне не могли сражаться сами и не могли оправиться от поражения.
Персы поработили их и надругались над их культом, законами к .обычаями.
Внимательно читая Геродота, поражаешься, с каким презрением оба народа относились к остальной части человечества, причем и персы и греки называли друг друга варварами, то ли забывая, то ли игнорируя свое древнее родство. Мне кажется, что и те и другие презирали остальные народы за отсутствие свободолюбивого духа, за слабость перед лицом несчастья, изнеженность в период процветания и трусость в бою. И греки и персы невысоко ценили ассирийцев и египтян. Дело в том, что оба народа находились в то время на одном уровне цивилизации. Несмотря на различия арийская суть оказалась сильнее примесей, что позволяло им одинаково подходить к основным вопросам социальной жизни. Они были как два брата с разной судьбой и оставались братьями по характеру и наклонностям. Иранские арийцы занимали на Западе место старшего в семье: они властвовали над миром. Греки были младшим братом, которому предстояло надеть славную корону, и они готовились к этому высокому предназначению. Что касается остальных народов, живших в поле зрения двух арийских групп, для первой они были объектом завоеваний, для второй предметом эксплуатации. Не следует забывать об этом параллелизме, без которого не понять перемещения центра тяжести в более поздние времена.
Также не надо забывать, что презираемый ими семитский мир имел богатый опыт цивилизации, имел за плечами и труды, и победы, и славу, что черные хамиты, семиты и египтяне уже собрали свой урожай. Посевы же двух западных арийских групп еще созревали. Более того, идеи Ассирии и Египта распространились повсюду, куда проникла кровь их творцов: в Эфиопии, в Аравии, на средиземноморском побережье, на западе Азии и в южной Греции к зависти последующих государств и обществ, которые были обречены на то, чтобы считаться с этим обстоятельством. Итак, несмотря на пренебрежительное отношение к семитским народам и изнеженным жителям Египта, арийцы-иранцы и арийцы-греки вошли в большой интеллектуальный поток этих народов, оказавшихся на задворках по причине этнического дисбаланса и чрезмерного количества меланийской крови. В конечном счете задача гордых иранцев и активных греков сводилась к тому, чтобы бросить в бескрайнее стоячее озеро Азии несколько живительных элементов.
Арийцы-иранцы, а затем арийцы-греки дали Ассирии и Египту то, что позже арийцы-германцы подарили Риму.
Когда вся западная часть Азии перешла под власть персов, исчезли причины старой вражды между азиатской и египетской цивилизациями. Слабые попытки, предпринятые в долине Нила для восстановления национальной независимости, представляли собой конвульсии обреченного. Оба древних общества западного мира тяготели к объединению, потому что их расы уже не имели прежних непреодолимых различий. Если бы персы были более многочисленны, если бы, по примеру более ранних завоевателей, они могли вступить в борьбу с семитскими массами, такого бы не случилось.
Не успели иранцы - горстка людей - захватить эти земли, как со всех сторон их окружил могучий ассирийский дух: он схватил их и швырнул в свой водоворот. Уже в царствование сына Кира, в эпоху Камбиза, властно проявилась натура хамитизированных семитов: их стремление к породнению, которое, к счастью, не состоялось. Как свидетельствует Геродот, арийский дух выдержал натиск внутреннего врага.
Задача заключалась в том, чтобы дать народам подходящую форму правления. Никакой проблемы не было для ассирийцев, которые сразу встали бы на сторону простого абсолютного деспотизма, а воинственным завоевателям пришлось бы хорошенько подумать над этим. Столкнулись три мнения: демократия (Отан), олигархия (Мегабиз) и монархия (Дарий). Победила последняя точка зрения, однако помощники Дария былши настолько одержимы идеей независимости, что, вручая
.власть избранному царю, они выторговали для Отана и его семейства право остаться вне действия верховной власти за исключением обязанности соблюдать законы. Поскольку при Геродоте таких стремлений у персов уже не наблюдалось, великий историк из Ионии благоразумно предупреждает, что этот рассказ может показаться читателям весьма неправдоподобным, и он не особенно настаивает на нем.
После этих событий империя несколько лет жила благополучно, затем семитский беспорядок поглотил иранцев. Начиная с царствования сына Ксеркса становится очевидно, что персы больше не могут быть властителями мира, и между годом взятия Ниневии мидийцами и этой эпохой ослабления не прошло и полутора веков.
Здесь история Греции уже тесно связана с ассирийским миром. Отныне афиняне и спартанцы будут фигурировать в делах ионийских колоний. Здесь мы оставим иранскую группу и займемся новым арийским народом, самым достойным, вернее, единственным ее антагонистом.
Примечания к главе:
1) В «Зенд-Авесте», проповедующей протестантский закон, говорится, что в древности вера была другой. Она называлась верой «древних людей», пискадийцев. Вряд ли речь идет о брахманизме. Скорее всего это была доктрина, породившая брахманизм, культ пуроxит, возможно, даже их предшественников. «Зенд-Авеста» ясно называет пискадийцев «Древними людьми» в отличие от тех, которые жили до раскола с индусами и которые имеют отношение к сыновьям Ману, лишенного, согласно «Ригведе», своей доли отцовского наследства.
2) Филолог Клапрот отмечает чрезвычайное смешение всех наречий Передней Азии либо с арийскими или семитскими, либо с финскими элементами. Последнее обстоятельство имеет место в древнеармянском языке, который, по его мнению, имеет много общего с языками северной части Азии.
3) Бактрийцы, по-зеидски «bakhdi», - это бахликасы из «Махабхараты». Они были предками последних куравов и паиду. Здесь явно указывается на их арийское происхождение. Некоторые ученые связывают бахликасов с афганцами, чье национальное название - пуштуны. Название Балка, которое дали городу бактрийцы, не самое древнее. Раньше город назывался Зариаспе.