В материальной области китайская администрация добилась выдающихся результатов, какими не может похвастаться ни одна древняя или современная нация; я уже говорил о распространении образования, о благополучии народа, о свободе в сфере разрешенного, о достижении в промышленности и в агрикультуре, в частности что касается конкурентоспособности таких китайских товаров, как хлопок, шелк, посуда. В этом отношении китайцам есть чем гордиться.
Согласно историческим анналам Поднебесной Империи, белая раса, создавшая китайскую цивилизацию, не смогла противостоять натиску желтых народов, которые не принесли ничего нового, кроме распространения белых принципов среди разнородного населения. Сами они легко восприняли чужую цивилизацию, т. к. она была близка их природе.
Когда арийцы приступили к цивилизации черных и желтых племен, иначе говоря малайцев, они принесли с собой патриархальную систему правления, отличавшуюся особенной гибкостью. Мы видели, что такая система у черных народов быстро превращается в безграничный деспотизм, а у малайцев, особенно у чисто желтых племен, этот деспотизм имеет более мягкие формы.
Первая политическая система этой страны отличалась фрагментарностью власти, распыленной по многим княжествам, в той или иной степени подчинявшимся верховному правлению. Аналогичную картину мы наблюдали в Ассирии, где хамиты, а затем семиты, создали множество отдельных государств, которые в разные эпохи подчинялись либо Вавилону, либо Ниневии, а после смутных времен при потомках Соломона образовались 32 государства на обломках завоеваний Давида. В Египте до Менеса страна была разделена на несколько княжеств; то же самое произошло в Индии, где арийский тип сохранился лучше всего. При брахманах так и не произошло полного территориального объединения.
В Китае дело обстояло по-другому, что лишний раз подтверждает неприятие единства арийцами: напомним в этой связи римское изречение «Reges et greges».
Победители арийцы, покоряя низшие расы, никогда не оставляли власть в руках одного человека. Поэтому в Китае, как и в других завоеванных землях, территория дробилась на части, находившиеся под хрупкой властью императора: так было начиная со времени нашествия кшатриев до Цин-Ши-Хуань-Ти (в 246 г. до н. э.), то есть до тех пор, пока белая раса обладала достаточной жизнеспособностью 10). Но когда произошло слияние с малайским и желтым семействами и не осталось даже наполовину белых групп, феодальная система в виде большого количества небольших царств утратила всякий смысл существования.
Начиная с этого момента Китай обрел нынешнюю политическую форму 11). Однако революционные преобразования Цин-Ши-Хуань-Ти только положили конец наследию белой расы, и единство страны ничего не прибавило к форме правления, которая осталась патриархальной. В результате последние следы независимости и личного достоинства, присущие арийской расе, навсегда исчезли в массе желтого населения.
Кстати, произошло то же самое, что у нас в 1789 г., когда новаторский дух в первую очередь счел необходимым уничтожить старые территориальные единицы. В Китае было уничтожено все, что могло напомнить о национальных различиях или княжествах. Были созданы чисто административные провинции и округа. Однако есть и различие. Китайские департаменты очень большие, а наши очень маленькие. Матуань-Линь признает, что такая организация не совсем удобна в смысле контролирования.
Однако и наша система вызывает немало критических замечаний.
Следует отметить еще одно обстоятельство. В Юнь-Нане малайская раса получила первые уроки у арийцев; позже в результате завоеваний и присоединений численность желтого семейства быстро увеличилась, в результате чего в течение какого-то периода нарушилось равновесие и появились варварские обычаи.
Так, на севере умерших князей нередко хоронили вместе с их женами и воинами: этот обычай был наверняка заимствован у финнов. Кроме того, считалось за честь, когда император отправлял попавшему в немилость мандарину саблю, чтобы тот покончил с собой. Но такие жестокие обычаи продержались недолго. По мере того, как новые желтые племена вливались в китайскую нацию, они принимали обычаи и нравы китайцев. Затем, когда эти идеи овладели массами, наступил застой.
В XIII в. н. э. азиатский мир потрясла ужасная катастрофа. Монгольский хан Темучин собрал под свои знамена огромное количество племен Верхней Азии и начал завоевание Китая, которое довершил Хубилай. Монголы стали хозяевами в стране, и здесь можно было задаться вопросом, почему они, вместо того чтобы учредить свои институты, сразу приняли систему мандаринов, почему они в этом смысле подчинились покорен-ным, приспособились к порядку китайцев и к их цивилизации и, в конце концов, по прошествии нескольких веков, были с позором изгнаны оттуда.
Вот мой ответ: монгольские, татарские и другие племена, составлявшие войска Чингисхана, почти целиком принадлежали к желтой расе. Однако поскольку основные ветви коалиции, монголы и татары, включали в себя белый элемент, например, хакасов, цивилизация была достаточно долговременной и способной объединить под одним знаменем разные племена и бросить их на достижение одной цели. Без присутствия белых принципов в желтом населении бьшо бы вообще невозможно создать большую победоносную армию, которая в разные времена выступала из Центральной Азии: гунны, монголы Чингисхана, татары Тимура — все эти спаянные воедино, но разношерстные орды.
В этом конгломерате тон задавали главные племена в силу присутствия белого элемента, который придавал им энергию, однако этого элемента было недостаточно для того, чтобы создать цивилизацию. Можно сказать, что желтых победителей буквально опьяняла примесь белой крови и тем самым обеспечивала их превосходство над соплеменниками чисто желтой расы. Но повторяю: они не сумели последовать примеру германских народов, которые приняли римскую цивилизацию и приспособили ее к своей культуре. Хотя надо отдать им должное в том, что они смогли понять благо социального порядка и с самого начала с уважением отнеслись к организации общественных отношений китайцев.
Между тем, если и есть родство или сходство между полуварварскими народами Центральной Азии и китайцами, то об идентичности говорить не приходится. У последних белая и, в особенности, малайская примесь ощущается намного сильнее и, следовательно, у них больше способности к цивилизации. У первых есть определенная склонность к китайской цивилизации, однако в меньшей степени к тому, что имеется в ней арийского, нежели к монгольским этническим корням. Поэтому они всегда были варварами в глазах побежденных, и чем больше они старались учиться у китайцев, тем сильнее их презирали. Таким образом, они жили изолированно среди сотен миллионов местных жителей, сосредоточившись в укрепленных лагерях, и не отказывались от применения оружия. При этом стремление имитировать изнеженный образ жизни китайцев привело к тому, что достаточно было легкого толчка, чтобы изгнать их из страны несмотря на то, что они уже пустили там корни и были рождены от местных женщин. Такова история монголов. Такой мы увидим историю маньчжуров.
Чтобы пояснить свою мысль относительно склонности желтых завоевателей из Центральной Азии к китайской цивилизации, напомню о других завоеваниях этих кочевников за пределами Поднебесной Империи. Обычно слишком преувеличивают их дикость. Например, гунны или племена хьюнь-нью 12) были совсем не такими тупыми и жестокими всадниками, какими их представля ют на Западе. Конечно, они стояли на низкой социальной ступени, но тем не менее у них были довольно развитые политические институты, разумная военная организация, большие палаточные города, процветающая торговля и даже религиозные святилища. То же самое можно сказать и о других финских народах, например, киргизах — более развитой расе, чем все остальные, т. к. в ней больше примеси белой крови 13). Однако эти народы, осознавая преимущества мирного правления и оседлой жизни, постоянно ополчались против всякой цивилизации, когда сталкивались или вступали в контакт с племенами, отличными от желтой расы. В Индии татары никогда не выражали склонности к брахманизму. Орды Тамерлана поспешили принять ислам. Они никоим образом не ответили на стремление семитских народов передать им свою веру. Победители ни в чем не изменили свои нравы, манеру одеваться и язык. Они оставались в изоляции и отвергли местную блестящую литературу, казавшуюся им абсурдной. Они вели себя как безразличные ко всему хозяева на земле покоренных народов. Насколько это чувство превосходства далеко от почтительного уважения, которое те же самые желтые племена испытали, столкнувшись с китайской цивилизацией!