Доев съестное и выбросив одноразовую посуду, он допил свой кофе, остался доволен перекусом, вымыл руки и посмотрел на монитор – тот показывал возрастание бордового полумесяца, но температура и плотность не изменились. Всё было стабильно, как и в самом начале, это порадовало Жака, значит, его голубки справлялись со своей задачей лучше всякого современного достижения науки, ему ничего не оставалось делать, как передохнуть, ведь время показывало три часа ночи, а до пересменка оставалось пять часов. Не выключая аппаратуры и монитора, он удобно сел в кресло и неплотно прикрыл глаза, лёгкая дремота начала овладевать им, несмотря на большую порцию выпитого кофе.
В полудрёме Жаку грезилась его работа. Вот он сидит за удобным пультом управления своими двадцатью восемью спутниками с радиотелескопами типа Уэбба, лёгким наклоном джойстика направляя их то на один объект небесной сферы, то на другой, рассматривая их детально. Нажимая то на одну, то на другую кнопку непосредственно на джойстике, изменяя, тем самым, разрешение картинки на мониторе, а перед ним проходит мир за миром, не похожий один на другой, одна вселенная сменяет другую вселенную. Он даже «увидел», как один квазар-монстр поглощает сразу три большие спиральные галактики, пополняя свою массу и гравитацию, становясь ещё прожорливее. Включил биодатчики на полную чувствительность, ему посчастливилось принять слабые биополя каких-то разумных существ, не очень далеко, в нашей Вселенной, на расстоянии всего в семнадцати мегапарсеках, осталось только расшифровать эти поля и выяснить, каковы их обладатели.
Потом Жак направил свою махину телескопов на созвездие Рыб, отыскав то, что осталось от его родной планеты Виклон, и его сердце сжалось от увиденного. Это была маленькая горстка остывшего пепла, а вернее сказать, небольшая и неровная глыба межзвёздной пыли. Да, наделал дел его отец – Император династии Климатон. И чего только ему недоставало? Наследника? Так молись Сверхразуму, и Он дал бы всё – размножил бы его семя, как песок на берегу океана или, как звёзды на небесной сфере, так нет, тот пошёл по более лёгкому пути, пути прелюбодеяния и разврата с чужой женой, даже покаяния должного не воздал, безнаказанному примеру последовало всё население планеты. Эх, какие же падкие на лёгкое поведение все «разумные» существа, полностью отдаваясь основному инстинкту, словно безмозглые животные, а ведь разум дан Сверхразумом как наивысшее качество, как самая высшая милость проявления Его доброй воли и благодати. Неужели этот факт остаётся непонятным на протяжении всего времени?
Тут Жак очнулся и посмотрел на монитор: полумесяц вырос и немного сместился к центру завесы, а сама она стала скрываться за поверхностью Земли. Он посмотрел на время, которое показывало седьмой час утра. «Слава Богу, не проспал на этот раз, – подумал хозяин кабинета и приподнялся в кресле. – Нужно подумать, что докладывать на пересменке, и какой план давать на сегодняшний день. Да, ситуация, прямо скажем, самая сложная. Не могу же я сказать во всеуслышание, что подростки противостоят струе от джета, заслонив её какой-то непонятной пеленой, которая не пропускает никакого излучения. Меня сразу сочтут за психа, как героя фильма ″Игры разума″. И потом, если мне удалось рассмотреть моих голубков, то любой может сделать подобное. Где же тогда выход из этой гонки по наблюдению за таким явлением?»
«Папа, а ты скажи, что Бог послал своих херувимов, чтобы помочь жителям Земли избежать очередных проделок сатаны», – неожиданно раздались в мозгу у Жака слова его дочери. «Саманта, но не всякий человек поверит моим словам», – мысленно крикнул отец дочери. «Не забывай: Америка – страна католиков, а они весьма доверчивые люди, поэтому есть большая доля уверенности в том, что тебе поверит половина двух Америк – Северной и Южной, включая и Латинскую Америку». «Ну а как же учёные? У них же своя логика и свои взгляды на мироустройство», – уточнил отец. «Папа, почти половина из них такие же католики, поэтому они легко поверят», – продолжила Саманта говорить в мозг отцу. «А как вы там, голубки мои?» – мысленно спросил Жак. «Всё нормально, папа, держимся! Осталось два дня с хвостиком», – с привычной для неё шутливостью сказала дочь отцу. Жаку ничего не осталось делать, как закончить этот «диалог», ибо он понимал, что трата энергии на мысли дорого стоит.