– Что у вас тут происходит? – входя в кухню, спросил Майкл. – Разборка не разборка, перебранка не перебранка, не пойму никак.
– Выясняем уровень интеллекта, – невозмутимо ответила Саманта, а сама подошла к отцу, обняла его нежно и тихо сказала: – Прости меня, дорогой папа, за дерзость языка моего, никак не могу укротить его. И космическую стихию укротила, и водную стихию укротить смогу, а с языком ничего поделать не могу.
– Прощаю, дочь моя любимая, только больше не греши. Обещай мне в последний раз, в следующий раз не прощу, грех будет на тебе и на детях твоих, – строго сказал отец и добавил: – Помни о деде своём и о том, какой грех совершил без покаяния перед Сверхразумом, к чему это привело. Мы – последние двое выживших со всей планеты Виклон. Так стоит ли нам повторять ошибки и грехи потомка моего, чтобы прийти к бесславному концу? Помни об этом всегда и везде.
– Я очень буду стараться укротить язык свой, а если я не справлюсь, то вырви его с корнем ты сам или Ник, – дала обет Саманта.
– Ник, подойди сюда, – и Жак кивнул головой. Когда тот подошёл, Жак продолжил: – Ты слышал, Ник, какой обет дала Саманта?
– Да, слышал, папа.
– Ты исполнишь то, что сказала твоя будущая жена?
– Да, выполню, папа, ради жизни, а не кары Сверхразума.
– Теперь ты причастен к данному обету. Да будет так всегда! А теперь можно приступить к завтраку, если он готов.
– Да, готов, папа, сейчас подам к столу, – тихим голосом ответила Саманта, словно ей уже подрезали язык.
– А где же Линда? – сам у себя спросил Жак. – Вот и она. Доброе утро, Линда. Как твои дела после ночного приключения?
– Всем доброго утра, – весело ответила та. – Словно заново родилась. Вторую половину ночи спала как убитая.
– Убитая кем или чем? – уточнил муж с улыбкой.
– Жак, прошу тебя, прекрати свои шуточки, мне не до них было.
– Прошу всех к столу, кушать подано, – в старинной манере сказала Саманта, а сама, по установившейся традиции, воздала благодарение Богу за дарование нового дня, за благополучное его проведение и благословила пищу.
За едой были немногословны, чтобы пища хорошо усвоилась. Жак допил свой кофе и с Майклом стал собираться в поездку до NASA, а там, на винтокрылой машине к Особому объекту. Всё было так, как и пять лет назад, за исключением некоторых нюансов, о которых нет смысла писать.
Так прошло ещё некоторое время, пока все двадцать спутников с ретранслятором были запущены на рассчитанные Жаком орбиты – ему сообщили об этом и передали все необходимые бумаги, как было указано в договоре. Теперь настал второй звёздный час для Ника, ибо первый свой «час» он провисел в космосе на пару с Самантой. Жак пригласил его в свой Особый объект, как первого и самого надёжного помощника по махине системы телескопов «СамаНик-20».
На проходной его остановили, но Жак уверенно сказал:
– Этот юноша идёт со мной и по моему приглашению, считайте, что он наш внештатный сотрудник. Он поможет мне с подключением и калибровкой новых спутников с телескопами. Пропустите его на три смены или чуть дольше.
– Есть пропустить, господин офицер, – последовал ответ без пререканий.
Они миновали систему биометрии, центральный коридор и оказались в кабинете Жака. Ник осматривался по сторонам и удивлялся тому, как всё идеально было устроено, хотя ему об этом неоднократно рассказывала Саманта.
– Ну и как тебе моё «логово»? – не без гордости спросил Жак.
– Н-да, папа, оно просто идеально, только вот компов чересчур много, как снега в Гималаях, запутаться можно в два счёта, и работать на них геморройно. Вполне хватит и трёх с нашей системой и программным обеспечением. Не волнуйся, папа, я всё захватил с собой, через две смены всё установлю и все телескопы подключу воедино.
– А ты не переоцениваешь самого себя? – недоверчиво спросил Жак.
– Если будут мне мешать и отвлекать, то и за неделю не управлюсь, – парировал тот.
– Вот, лишний раз убеждаюсь в том, что вы с Самантой – единое целое. Всё, буду молчать, как в открытом космосе без скафандра.
– И мысли не передавай, папа, они ведь материальны, как ты прекрасно знаешь, – дополнил зять.
– Хорошо. Только куда мне деться?
– Вон шкаф, сядь в него и сиди спокойно. А я приступаю к работе, и так болтовни через край, – и Ник принялся шуровать в рабочем пространстве кабинета.