Потихоньку все успокоились, а Майкл заметил:
– Ну, Жак, вторая часть твоей реплики похожа на доклад медика, никак не меньше. Даёшь ты, конечно, стране на-гора!
– Угля или копоти? – поинтересовался тот и добавил: – А может, с горы?
– Ты, случайно, не из русских? – спросила Линда. – Твоя лексика похожа на русскую.
– А ещё лучше песню вспомни:
«Забота у нас простая,
Забота наша такая:
Жила бы страна родная,
И нету других забот!» – напел первый куплет Майкл. – Я просто меломан, поэтому и знаю эту песню.
– «И снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт.
Меня моё сердце
В тревожную даль зовёт», – напел Жак второй куплет песни.
– «Пускай нам с тобой обоим
Беда грозит за бедою,
Но дружба моя с тобою
Лишь вместе со мной умрёт», – неожиданно продолжила Саманта.
– «Пока я ходить умею,
Пока глядеть я умею,
Пока я дышать умею,
Я буду идти вперёд!» – подхватил Ник, а у Линды от удивления округлились глаза. Саманте ничего не осталось, как продолжить напевать:
– «И так же, как в жизни каждый,
Любовь ты встретишь однажды, –
С тобою, как ты, отважно
Сквозь бури она пройдёт».
Жак решил продолжить:
– «Не думай, что всё пропели,
Что бури все отгремели.
Готовься к великой цели,
А слава тебя найдёт!»
– «И снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт.
Меня моё сердце
В тревожную даль зовёт», – Саманта закончила подпевать.
– Саманта, ради Бога, не молчи, скажи, пожалуйста, откуда ты знаешь эту песню? Она ведь очень старая и не американская… – настойчиво спросил Жак у дочери. – Никто из нашей семьи никогда при тебе её не пел.
Дочь просто пожала плечами и ответила многозначительно:
– Не обязательно петь словами, можно и мысленно напевать.
– А ты, Ник, откуда знаешь? – настаивал Жак.
– Знаю – значит, просто знаю, – в тон Саманты ответил Ник.
– Ну вот, распелись кенари и соловьи, – вставила Линда своё заключение. – Жизнь прожила, а так и не знаю, с кем я живу: то ли с американцем, то ли с русским?
– Я и сам не знаю, кто по национальности, – жизнь так покидала меня в молодости по разным странам, что дальше некуда. Я буду тем народом, среди которого живу. В Америке – американцем, в Африке – африканцем, в России – русским, в Палестине – палестинцем, ибо национальность никого значения не имеет. Можете называть меня инопланетянином, не обижусь. Значит, я – инопланетянин, но в душе остаюсь самим собою. А вот Саманта и Ник очень удивили меня своими способностями.
– Папа, за все эти семнадцать лет, пока я живу у вас, ты никак не можешь привыкнуть ко мне? – спросила дочь.
– Что ты имела в виду, когда сказала: «…пока я живу у вас…»? Может, то, что ты жила у других родителей до того момента, пока тебя не родила Линда? – серьёзно спросил отец. – Твои шуточки переходят все границы.
– Дорогой папа, ты сам всё узнаешь в своё время, – ответила дочь, глядя в глаза отцу.
– Хватит болтовнёй заниматься. Давайте ужинать, а не голословить, – отрезал Ник.
Если так сказал друг дочки, то Саманте ничего не отсталость делать, как только помолиться:
– Господи Всемогущий, благодарим Тебя за этот прекрасный день, который Ты даровал всем нам для жизни, за это тёплое солнце, оно согревает всех нас теплом и Твоей благодатию. Благодарим Тебя за всякое испытание, которые мы преодолели, благодаря Тебе по великой милости и благости, за Твоё долготерпение, которые Ты проявляешь к каждому из нас. Господи Вседержитель, Творец видимой и невидимой вселенной, прими наши благодарения за эту пищу, освяти её Твоим светом, благослови её Своею благодатию, насыть нас ею, но не как Николаитов, а как обычных грешников, которых Ты накормил пятью хлебами и двумя рыбами. Господи, да будет на всё Твоя святая и благая воля, но не так, как каждый из нас хочет по нашим бренным телам, но так, как Ты уготовил по великой милости и благости Твоей ещё до зачатия в утробе матерей наших. Господи, благослови каждого из нас! Аминь!