– Что вы волнуетесь по пустякам? Вот и мы пришли. Разве нельзя задержаться? – улыбнулась Саманта, заходя с Ником в кухню.
Она обычно помолилась, поблагодарила Бога за дарование нового дня, попросила благословение пищи и каждому члену семьи на предстоящий день, воздала благодарение каждому живущему на земле, и только после этого стала раздавать съестное, какое кто хотел. Жак неожиданно спросил у Саманты и Ника:
– Милые мои голубки, а кто из вас может обходиться без воздуха в открытом космосе, без скафандра?
– Так, опять сон видел, как мы с Ником поднимали защитный экран для Земли от струи твоего джета? – прямо спросила Саманта.
– Да, видел. А какое это имеет значение? – недовольно ответил Жак.
– Папа, я тебя не спрашивала про сон, когда одна девушка, похожая на меня, сломала стену непонимания и преткновения Альберта Эйнштейна со своей теорией относительностью, однако, стена сломана, и доказательство тому я тебе передала, объёмом в пятьсот листов. Какие ещё тебе доказательства нужны? Ты поступаешь именно так, как написано в Писании: И Он (Иисус) говорил также толпам: Когда вы видите, что на западе поднимается облако, вы сразу же говорите, что приближается ливень, и так оно и бывает. А когда видите, что дует южный ветер, вы говорите, что будет зной, и он бывает. Лицемеры! Лицо земли и неба вы распознавать умеете. Как же вы не умеете распознавать это время? (Евангелие от Луки 12:54-56). Глазами смотришь и не видишь. Придёт время – сам всё увидишь и узнаешь. Лучше кушайте на здоровье. Приятного аппетита!
После таких слов Саманте никто возразить не смог. Да, собственно говоря, что можно было возразить, когда всё вилами по воде писано: никаких прямых доказательств, никаких косвенных улик не было. Ну, подумаешь, сон папе приснился. Да мало ли снов таких бывает, каждую ночь грезятся? И каждому сну верить? Так с ума сойти можно от всякой дребедени. Всё воспринимать за чистую монету? Тогда где же истина? А она где-то рядом, но где? Она прячется в глубинах Космоса и проявляется совсем неожиданно, совсем рядом, где её никто не ждёт. Вот такая очередная загадка Дальнего Космоса.
Саманта чувствовала себя немного неловко – она косвенно обидела отца, впервые за семнадцать лет проживания вместе, раньше такого никогда не было. Она невольно подорвала их крепкую дружбу, которую надо было восстановить любой ценой. Конечно, она могла применить свою способность повлиять на отца, но это будет искусственно, не по-земному, а ей так хотелось естественного, земного – простого земного счастья, которое было раньше, до этого момента. И как Саманте быть в данной ситуации? Где ответ на её вопрос? Она просто тихо встала, медленно подошла к отцу, обняла его ласково и нежно, прижалась губами к его щеке, поцеловала, как майский цветок, который только проснулся от зимней спячки, и прошептала:
– Папа, милый и любимый, прости меня, пожалуйста! Я тебе невольно причинила боль. Я не хотела этого. Если сможешь, прости меня, пожалуйста! Такого больше не повториться. Я сделала ошибку, за которую буду теперь расплачиваться долгое время, это очень тяжело для меня и для нас с тобой. Давай наладим наши прежние отношения, очень прошу тебя, прости!
Тихие слова Саманты были услышаны отцом и Ником, больше никто не смог разобрать её тихое бормотание. Жак и Ник замерли от таких искренних слов. Отец обернулся к дочери, посмотрел на неё нежным взглядом, провёл своей рукой по её нежной щеке и так же тихо ответил:
– Прощаю тебе, дочь моя! Давай забудем об этом инциденте раз и навсегда. Я сам виноват в нём, не нужно быть таким дотошным, каким был. И ты, моя дочь любимая, Саманта, прости меня за это! Больше не буду быть таким. Я люблю тебя, дочь моя!
Эти слова предназначались только для Саманты и только ей одной. Они оба были снова счастливы, как и раньше.
– Всё шепчетесь, заговорщики, за моей спиной всё решаете? – недовольно буркнула Линда, входя в кухню.
– Да ты что, дорогая? – начал оправдываться Жак. – Мы просто намечаем план сегодняшнего дня. Надеюсь, ты не забыла, что мы все сегодня едем к моим родителям? Вот и обговариваем, что нам взять с собой.
– Но об этом не нужно на ухо шептать.
– Мама, успокойся, я просто напомнила папе про некоторые документы от меня. Дедушка у нас физик-теоретик, поэтому я напомнила о нашей с Ником работе, он будет самый первый критик нашей «курсовой», и не более того. Верно, папа?