– Конечно, да, дорогая бабушка! – подтвердила Саманта и добавила: – Уже пять лет Ник живёт вместе с нами, после некоторых событий родители его не отпускали к нам, пришлось повлиять на них моим биополем, иначе никак не получалось. А вы, должно быть, знакомы с Ником не менее семнадцати лет.
– Помилуй, Саманта! Откуда мы можем быть знакомы семнадцать лет? Я во второй раз вижу этого прелестного юношу. Не могу понять, о чём ты говоришь.
– Хорошо, бабушка, времени у нас много, успеем поговорить и всё рассказать, если не выгоните.
– Да что ты, Саманта, мы никого не выгоняем, живите, сколько хотите – места много.
– Спасибо, милая бабушка, мы подумаем над твоими словами, – и Саманта снова обняла её.
Тут подошли остальные члены семьи, Майкл замыкал шествие. Они поравнялись и обменялись приветствиями.
– Здравствуй, сынок, здравствуй, Линда! Наконец-то надумали навестить стариков, но матери всегда умеют терпеливо ждать. Видимо, это последняя профессия такая – ждать.
– «Здравствуй, мама!
Опять мне сниться песня твоя.
Здравствуй, мама!
Светла, как память, нежность твоя.
Этот мир не от солнца такой золотой,
Он наполнен до края твоей добротой!» – напел Жак слова старой песни.
– Опять подхалимничать начал? – строго подметила мать. – Ох, убила бы за такое подхалимство! – но глаза её, как и пять лет назад, улыбались. Ей очень нравилась эта старая песня, тем более из уст сына, видимо, он ничего не забыл из своего прошлого, а оно было удивительным и трагичным одновременно. О том прошлом не хотелось вспоминать, оно преследовало Жака, как тень в солнечный день, и хотя тени исчезают в полдень, но эта тень не отпускала Жака никогда, она следовала за ним по пятам и не отставала ни на шаг – память невозможно стереть никакими средствами, ни химическими, ни физическими, уж очень тонкий уровень задействован у памяти человека.
– Прости меня, мама, что так редко навещаю тебя, даже по телефону не приходиться звонить – всё суета сует.
– Хорошо, сынок, прощаю тебя и зла не держу, ибо понимаю, что не всё зависит от тебя, есть другие обстоятельства, которые выше тебя и выше нас всех, – сказала мать и ласково погладила по голове сына, как когда-то в детстве, а потом ласково добавила: – У тебя седина появляется, сынок.
– А куда от неё деться? Сложные проблемы делают своё дело. У Президента проблем меньше моих, ибо у него есть помощники, и не один на каждую отрасль, а у меня…
– Сынок, сынок, у тебя Саманта есть, а это очень дорогого стоит, – тихо сказала мать сыну, затем спросила громче: – А это кто с вами приехал к нам?
– Это мой воздушный возничий. Познакомьтесь, Майкл. Майкл, это моя мама.
– Очень приятно! – ответил Майкл, пожимая руку старушке.
– Хорошо сказал, сынок, воздушный возничий, значит, по воздуху тебя доставляет на работу. Наверно, на вертолёте туда и обратно?
Майкл немного смутился, но быстро взял контроль над собой и сказал:
– А как вы так быстро догадались? Ведь это сложное словосочетание.
– Эх, Майкл, поживи с моё – и ещё не то знать будешь. Что мы на улице стоим? В дом проходите, я чай приготовлю, особый чай, которого в магазине не купите, там химия одна и отходы производства, а у меня на травках всё сделано, натуральное, лечебное, да печенье с вареньем – натуральное лакомство.
– Я никогда не забуду то печенье с вареньем, которое Саманта привозила от вас пять лет назад. До сих пор вкус во рту ощущается!
– Ник, так это тебе Саманта просила печенье с вареньем? И тебе понравилось? – удивлённо спросила бабушка.
– Да, мне. Очень вкусно. Спасибо вам огромное!
– Да не стоит, Ник, благодарности, всегда, пожалуйста, – воодушевлённо ответила бабушка.
И они вошли в дом, минуя прихожую, сразу направились в кухню. Она была очень свободной после ликвидации печки, которую заменила старинная газовая плита с духовкой. Было множество полок для посуды и других кухонных принадлежностей, был и рабочий стол с большими ящиками внизу, а также дополнительная рабочая поверхность и тоже с ящиками в два ряда, что свидетельствовало об особой любви хозяйки к кулинарии и прочим занятиям.