Посреди кухни стоял очень большой круглый стол из массива дуба с фигурными ножками, за которым могла уместиться семья из семи человек. Стол окружали массивные стулья с высокими резными спинками на прямых ножках тоже из дуба, покрытые лаком. Было уютно сидеть за таким столом без скатерти.
Помимо всего прочего, в кухне висела люстра из кованой меди на крупной цепи, тонкие трубочки с завитульками на концах и стеклянные подвески, выполненные под горный хрусталь, украшали её. Лампочки были направлены вниз, они оказались светодиодными – современное устройство освещало всю кухню достаточно ярко. В противоположном углу от газовой плиты стоял высокий холодильник, современной модели, коричневого цвета под дерево, и тихо жужжал. Разные комодики и шкафчики заполняли остальное пространство кухни вдоль стен. Глядя на дом и на всё его убранство, можно было подумать, что живёт большая семья, а на самом деле жили двое стариков, которые очень любили гостей и ждали их в любое время.
Все сели за этот огромный круглый стол и стали дожидаться чая, непринуждённо беседуя. Ник держался свободно, обида за жестокий эксперимент, который был проведён семнадцать лет назад этими людьми, куда-то ушла, растворилась в теплоте общения, неприятные ощущения также исчезли.
Он думал: «А стоит ли вообще тревожит прошлое, которое не вернуть? Да и какой смысл напоминать давние события, что от этого измениться? Я живой и передвигаюсь, как и все здоровые люди, благодаря Богу и Саманте, ничего с тем прошлым меня больше не связывает. А напоминания о прошлом этой бабушке добавят только морщин на лицо, а голова и так седая, седее некуда, седого волоса уже не прибавится. Тогда что даст напоминание? Не лучше ли вычеркнуть его совсем из своей головы, из своей памяти? Но как? Где та кнопка, которая затирает определённые файлы человеческой памяти? Да нет её вовсе, не придумали ещё. Наука дошла до многого, а до этого нет. Я буду молчать, пусть Саманта как хочет, так и поступает, это её родная бабушка, а мне она никто. Так зачем обижать пожилого человека ради своего прошлого? Логично?» – спросил Ник сам у себя.
– Мама, а где отец? – спросил Жак.
– Папа. Не забывай, Отец у нас один – Всевышний Творец неба и земли, видимой и невидимой вселенной и всякой твари, поэтому не стоит лишний раз называть другого отцом, а Его пренебрегать. Папа для людей, а Отец для Бога – пора бы запомнить эту истину всем, – подметила Саманта с присущей ей скрупулёзностью.
– Саманта, тебе б в богословы идти, – назидательно сказала бабушка и погладила её по голове.
– Милая бабушка, каждому человеку своё предназначение, кому что дано, и не более того, – ответила внучка.
– А что дано тебе? – настаивала бабушка.
– Что заложили, то и получили, – парировала Саманта и добавила: – Может, чуть большее, то, что не предусмотрели или не учли.
– Конкретнее можешь сказать? – допытывалась бабушка.
– Ну откуда же я знаю? Время покажет, – туманно ответила та.
– Да, от тебя много не добьёшься, – констатировала бабушка.
– Что знаю, то и говорю, а чего не знаю точно, о том молчу, – логично ответила Саманта и осмотрела всех пристальным взглядом, словно оценивала, стоит ли продолжать разговор в том же направлении. Наконец осмелилась и продолжила: – Вот вы думаете, что не знаете Ника, а на самом деле знакомы с ним уже семнадцать лет, просто не видели воочию. Помните, теневые структуры заставили вас провести эксперимент над человеческими эмбрионами, облучая их энергией Дальнего Космоса от телескопа Хаббл? Вы набрали группу из десяти матерей, с одинаковым сроком беременности, которые ничего не знали об эксперименте. Одиннадцатым, контрольным экземпляром стала Линда и я в её утробе, нелегально. Десять экземпляров постигла плачевная учесть – полная неудача, где-то аппаратура дала сбой, где-то данные были неправильно выставлены. Первопроходцы делают всё всегда вслепую. Разве не так?
Саманта сделала маленькую паузу, как бы переводя дыхание, затем продолжила:
– У одного такого экземпляра, прости, Ник, что называю тебя так для наглядности, оказался внутриутробный разрыв позвоночного столба в поясничном отделе – ноги были парализованы полностью. Врачи хотели «списать» его как мёртворождённого, но родители Ника настояли на кесаревом сечении и спасли ребёнка. Я опускаю некоторые детали о его родителях, скажу только одно: чтобы тело ребёнка осталось целым и не разорвалось на две части, врачи были вынуждены надеть титановый хомут на то место позвоночника, где был разрыв. Таким образом, Ник был обречён на муки и страдания на целые двенадцать лет, пока я не встретила его. Тогда было принято решение спасти Ника от его болей и страданий любой ценой с минимальным риском. Такие люди, как мы, после этого эксперимента узнают друг друга на расстоянии, ну, как в старом фильме «Горец». Все помнят такой фильм или даже сериал?