– Только не забудь наши с Ником работы в картонной папке, – заметила Саманта.
– Ник? Это твой знакомый или друг? – поинтересовался дедушка. – И как давно вы познакомились, внученька?
– Ой, дедушка, прости, забыла тебя познакомить с моим собратом, – ответила та и жестом подозвала к себе Ника. – Познакомься, это Ник, мы знакомы семнадцать лет, мой выживший собрат по эксперименту, вашему с бабушкой эксперименту. Если меня нарицательно называют «опытная девушка», то Ник не кто иной, как «опытный мальчик». Только его «списали» как неудачный экземпляр с внутриутробным разрывом позвоночника в поясничном отделе из-за сбоя параметров аппаратуры во время облучения энергией Дальнего Космоса, получаемой от телескопа Хаббл. Дальше он может сам рассказать о себе, если захочет.
Настала напряжённая пауза. Отец Жака никак не ожидал такой встречи, через семнадцать лет, с человеком, которого лишил возможности передвигаться на своих ногах естественным образом. Пусть даже не он прямо был виновником инвалидности Ника, а только аппаратура, но именно он выставлял параметры облучения эбонитовыми ручками, светящимися кнопками с различными обозначениями и хромированными тумблерами. Именно на нём «висели» все показатели стрелочных и цифровых приборов.
Дедушка даже присел на край стула, чтобы не потерять равновесие от волнения, которое его переполняло. Это было горестное волнение, которое напомнило ему события семнадцатилетней давности, когда он был подвластным человеком, марионеткой в сильных и длинных руках теневых структур, у которых есть неограниченная власть над всеми и вся. Стало стыдно за свою беспомощность, за то, что он не мог противостоять их воли и безнаказанности за свои деяния перед человечеством.
Его голова поникла, некогда весёлый и задорный взгляд потух, того и гляди, он мог потерять сознание, но держался из последних сил. Ник видел его состояние, ему стало жаль старика и жаль того, что Саманта сделала такое откровение, он хотел покончить с этим раз и навсегда.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, дедушка, прошлого не вернуть, а я жив и здоров, Бог исцелил меня по молитве Саманты. Теперь я на своих ногах уже пять лет, болей никаких нет, я ничего не чувствую плохого и зла на вас никого не держу, – сказал Ник обнял дедушку.
– Успокойся, дедушка, всё хорошо закончилось, не стоит так волноваться, – вступила в разговор Саманта, также нежно обняла его и запустила всю свою энергию, чтобы он успокоился, и кухня наполнилась синеватым светом от Саманты. А тот только и твердил своё:
– Ник, прости, Ник, пожалуйста, прости! Я не должен был давать согласие на такие эксперименты, но жизнь наша, как джунгли, – выживают сильнейшие, у кого больше денег, а, значит, и прав. Демократия и Декларация о правах человека только на бумаге существуют, но в реальной жизни их просто нет. Да будь прокляты эти спецслужбы, о которых даже сам Президент не знает, либо знает, но всё покрывает. Прости, Ник! Не могу понять, как ты выжил? Ведь с такими повреждениями младенцы не выживают. Объясни…
– Папа, пойдём в твой кабинет, там и поговорим, – повторил Жак свою просьбу.
– Ну, пойдём, сынок, если ты настаиваешь. Я уже знаю, ты железную звезду открыл, которая не из нашей вселенной. Поздравляю тебя с эпохальным открытием, которое тянет на Нобелевскую премию. Также знаю про новый джет, струя которого превышает скорость света в восемь раз, а внутри он состоит из парочки двух звёзд – звезды и «антизвезды». Это также на Нобелевскую тянет.
– Папа, а ты имеешь контакт с Самантой? – спросил Жак и поправился: – Я имею в виду телефонные общения.
– За последние пять лет только второй раз и то очные общения, а по телефону мы не общаемся. Ты это спрашиваешь потому, что я знаю про твои открытия? – спросил отец сына и добавил: – Так можно всё рассчитать теоретически. Или ты не веришь в теоретическую физику и астрофизику? Эх, сынок, сынок, поработал бы теоретиком с мои годы, ты бы и не то бы рассчитал. Помнишь Петра Леонидовича Капицу, советского учёного-теоретика и инженера в области низких температур и сверхтекучести жидкого гелия, а также его работы по изучению сверхсильных магнитных полей и удержанию высокотемпературной плазмы? Вот был человек с большой буквы, который мог противостоять высоким структурам власти, несмотря на репрессии в те годы. А я ведь учился у него в последние годы его жизни.
– Это правда, папа? Ты мне ничего не рассказывал про это, – строго спросил сын отца.