– Сам… – хотел было сказать Жак, но в трубке раздался голос секретаря:
– Господин Жак Никольсоб, вы слышали какой-либо голос? Лично я ничего не слышал и не понял… Что и кому вы хотели сказать, начав проговаривать звуки «Сам»?
– Лейтенант, я слышал ровно столько, сколько и вы сами, а звуки «Сам» просто вырвались из моей головы, как мысли, и не более того.
– Но…
– Никаких «но» – или вы не верите слову офицера? – строго возразил Жак.
– Никак нет, простите… – чуть робея, ответил секретарь.
Жак просто бросил трубку на телефонный аппарат.
«Саманта, ты во второй раз прорываешься через немыслимую систему защиты этого пресловутого Особого отдела или объекта. И как тебе только это удаётся, понять никак не могу? Значит, и моим сном ты управляешь, давая мне понять, что от тебя ожидать? Н-да, вот какая ты получилась от меня и моих родителей – непредсказуемая, а впрочем, мой отец всё просчитал наперёд. Никак не могу поверить в то, что можно всё рассчитать, будь то сам Пётр Леонидович. Неужели такое возможно на самом деле, а не в легендах? Тьфу, ведь и легенд таких не существует в мире, насколько я знаю. А насколько много я знаю, чтобы так утверждать? Если повторить слова Саманты: «После прочтения книги Иова я знаю то, что ничего не знаю». Вот так и я – ничего не знаю. Ну, и хватит об этом думать, делом заняться нужно, а дел полно до конца смены. Да Бог с ней, с этой струёй джета, ибо всё во власти Всевышнего, нам ничего не изменить, хоть лбом об стену разбейся.
Кстати, в Иерусалиме у иудеев есть Стена Плача – это единственный фрагмент стены Храмовой Горы, который сохранился до наших дней. В мидраше, который был записан две тысячи лет назад, сказано, что Творец поклялся: эта часть стены не будет разрушена. В принципе, сама стена как таковая не является святыней иудаизма. Святыня евреев – это Храм, который был построен на Храмовой Горе. Значение этой стены для евреев, живущих после разрушения Храма, заключается в том, что она – единственное, что осталось от Храма. Однако в мидраше – толкования (Бэмидбар Раба 11, 2) сказано, что от этой стены никогда не отходит Шхина (Божественное присутствие). Арабы же, видя, что евреи приходят к стене молиться Всевышнему и плакать о разрушении Храма, совершая ритмичные наклонные движения, прозвали её «Стеной Плача».
Так и у меня получается в этом кабинете «Стена Плача», а дома подобного нет. Надо же, и это вспомнил, но в Библии такого просто нет вообще. Тогда откуда у меня такие познания? Может быть, я был там когда-то? Но когда я успел там побывать? Убей, не помню! Да, я во многих странах побывал, по долгу службы, но у «Стены Плача» не был, это однозначно. Наверно, другой канал задействован во мне. Но какой и откуда? Это тёмная сторона моей жизни. Без моей мамы и Саманты никак не обойтись… Только не ной, Жак, нужно думать о других объектах в Космосе, вот ими и нужно заниматься, не зацикливаться на непонятом для тебя явлении. Я кофе хочу и поесть что-нибудь, ведь пять часов прошло после моего приёма пищи, впрочем, я не так есть хочу, как пить».
С этими мыслями он направился к кофемашине и к холодильнику, заварил самый крепкий кофе, а у холодильника его ждало огорчение – съестное заканчивалось, нужно было пополнять припасы. Достал пюре быстрого приготовления, залил кипятком, добавил приправы и немного свежего зелёного лука. Пока разбухало пюре, решил дать заявку секретарю, набрал номер телефона и вежливо сказал:
– Лейтенант, это Жак Никольсоб беспокоит, мне необходимо пополнить запасы в холодильнике и капсулы кофе, самые крепкие, всё почти закончилось, наверно, не только у меня, но и у других сотрудников. Желательно как можно быстрее. Вам всё понятно? Выполняйте!
– Так точно, сейчас выполним, – ответил секретарь.
– Вот так бы всегда отвечали и выполняли без лишних вопросов и комментариев, – назидательно сказал Жак.
– Стараемся.
– Так ведь пять лет прошло, а вы только стараетесь и ничему не научились. За что я только вам жалование плачу, никак понять не могу! Тугодумы несчастные, – и он бросил трубку на телефон.
А тем временем Саманта и Ник пришли к бабушке пешком, благо, что расстояние было небольшим. Бабушка хозяйничала на грядке, она увидела внучку издалека и вышла навстречу, они крепко обняли друг друга.