– А в чём мы виноваты, если так время сложилось? – вставил Ник и сел за стол очень довольный.
– Саманта, ты довольна? – певучим голосом спросил Жак.
– Дорогой папа, а сам-то ты доволен, что всё встало на места в твоей жизни? – вопросом на вопрос ответила дочь.
– Да просто нет слов!
– Вот так и у меня, папа.
– Тогда кушайте на доброе здоровье, хватит балаболить, – заключила бабушка.
– А что значить «балаболить»? – спросил Ник, смущаясь.
– И за такого тугодума я вышла замуж? – сокрушённо спросила Саманта. – Он никогда не повзрослеет. Раскинь мозгами своими, «балаболить», значит, «говорить впустую». Теперь-то понятно?
– Вот теперь всё понятно, – уже привычно ответил Ник.
– Милая дочь моя, Саманта, уменьши свою язвительность и строптивость, это не делает тебе чести ни в чём, – строго сказал Жак, а потом добавил: – В притчах мидрашей написано о женщине, а конкретно о Еве:
«Рассудил Господь так: – Не сотворю её из головы его, дабы она не была высокомерной; не из глаза его – чтобы она не была любопытной; не из уха – чтобы не подслушивала; не из уст – чтобы не была болтливой; не из сердца – чтобы завистливой не была; не из рук – чтобы не была любостяжательной; не из ног – чтобы не была праздношатающейся. Из ребра – скромной и скрытой части тела – сотворил Господь женщину и, по мере образования каждого из членов тела её, приговаривал: «Будь кроткою, женщина! Будь добродетельной, женщина!» Однако же ни от одного из перечисленных недостатков не свободна женщина».
– Дорогой папа, прошу прощения, я очень постараюсь, – ответила та.
– Наверно, ваша лексика похожа на лексику планеты Виклон, – заметил дедушка.
– Ты весьма недалёк от истины, – сказала наследница Императора. – Как я уже рассказывала чуть ранее, на планете Виклон был единый язык, и лексика в том числе, но надо отдать должное тому, что сорок лет последний представитель той планеты прожил на Земле, поэтому две лексики смешались, а язык вам всем будет непонятен.
– Ты так говоришь, словно была там очень продолжительное время, – не унимался приёмный отец.
– Ах, дорогой дедушка, ты начал забывать про теорию квантового поля.
– Да, ты права, внученька, но это не от старости, а от рассеянности – столько событий промелькнуло за короткий промежуток времени. Но давайте есть, накладывайте, кому что хочется.
Все занялись едой, ели всё, но скромно, не уподобляясь Николаитам – чревоугодникам. Было приготовлено не так уж и много, но все насытились, ибо Саманта, воздав благодарение, благословила эту пищу. Можно было с уверенность сказать, что на тарелках почти не убывало, словно незримая рука подкладывала, но этого никто так и не заметил.
– Можно сказать тост за новобрачных? – неожиданно спросил Майкл.
– У нас нет новобрачных, так как брак нам не нужен, а нужно качество, – строго сделал замечание Жак. – Есть новосоединённые, вот с этой поправкой и говори свой тост.
Майкл невольно смутился от такой неожиданной поправки, но быстро овладев собой, встал и торжественно произнёс:
– В терновнике зла цветы не растут, и птицы весной вряд ли споют. Но там живут крохотные птички, которые на закате жизни своей, находя в себе остаток последних сил, поднимаются над терновником и поют свою самую прекрасную песнь, после которой погибают. Так поднимем наши сосуды за то, чтобы наши новосоединённые голубки никогда не попадали в терновник, а всегда ворковали на свободе, под благодатными лучами Солнца, и пели, услаждая нам слух, свои самые прекрасные песни и плодили своих прелестных птенцов, как и они сами.
Все встали, и каждый поднял свой сосуд в знак полного согласия со словами Майкла. Встал и Жак со своим сосудом, певучим голосом произнеся:
– Да будет так!
– А по-земному просто Аминь! – добавила комментарий Саманта.
– Новосоединённые, можете поцеловать друг друга, но не затягивайтесь, – сказал полноправный глава семейства.
И снова уста двух голубков сблизились, а затем слились воедино, дрожи в их телах, как при первом поцелуе, не было, поскольку она бывает только в первый раз. Было то прекрасное чувство наслаждения, которое каждый человек испытывает, вкушая самую вкусную ягоду или прекраснейший плод с дерева, как смоковница или тому подобное. Как Ева, вкусив прелестный плод от Древа познания добра и зла в саду Эдема, испытала величайшее чувство наслаждения и блаженства, не могла скрыть его внутри себя, а решила поделиться им со своим мужем Адамом, дескать: «На, попробуй!»