– Милая дочь моя, ты всегда понимаешь меня лучше меня самого, – сказал отец и обнял Саманту. Затем он подозвал приёмных родителей, встал с места и обнял их обоих вместе, расцеловал каждого очень нежно. Снова подозвал Саманту и Ника, обнял своих голубков и сказал: – Нет, никому не отдам моего Ника, пусть вся армия мира будет против меня! Саманта, ты поможешь мне?
– Всегда помогу, чем только смогу, можешь даже не просить, я всё чувствую и знаю, что тебе нужно в конкретный момент, – ответила дочь и обняла отца.
– А который час? – спросил Жак настороженно.
– Половина седьмого, – ответил Майкл. – Нам пора собираться, иначе на работу не успеем.
– Ой, Майкл, не говори так. В воздухе «пробок» нет, и автобусы не задерживаются, – заметила Саманта. – И потом, с таким, как ты, всё и всегда успеете. Вы езжайте, а мы бабушке поможем с уборкой посуды. Мы вас догоним. Ник, ты готов?
– Всегда готов помочь старшему поколению, – ответил тот и таинственно улыбнулся.
– Да вы что, ребята, мы сами всё уберём и пол протрём.
– Спасибо вам, дорогие мои, за праздник, который вы мне устроили в мой День рождения. Мне никогда не забыть этот самый светлый день в моей жизни, поскольку раскрыты все тайны, связанные со мной, всё встало на свои места, словно прочли начало книги, которую можно продолжить писать и дальше, – певучим голосом сказал Жак.
– Папа, не забудь нажать на точку, когда пойдёшь на работу или будешь в кругу официальных лиц, иначе тебя никто не узнает, – напутствовала дочь.
– Ну, с Богом, Шаматон, сын Императора династии Климатон, – попрощались приёмные родители.
Жак обнял каждого, словно прощаясь навсегда, хотя встреча состоится вскоре, и трое направились к машине. Та медленно тронулась, родители и взрослые дети махали руками, им очень не хотелось расставаться, даже на короткое время. Машина подъехала к промоине на дороге, где совсем недавно трясло, но, к удивлению Жака, от промоины не осталось и следа.
«Что же это такое? – подумал он. – Шутливые проделки Саманты или уже успели заделать? Если успели заделать, то быстро научились работать, а если проделки Саманты, то на что она ещё способна? Вызывать просто иллюзию или реально влиять на ход событий? Да Бог её знает, в ней трудно разбираться и поверить во все её способности, которые безграничны. Вот Ник – другое дело, он земной, поэтому с ним привычнее, а тут гибрид настоящий получился: я, Линда и мои земные родители постарались на славу…»
– Да, быстро научились работать, – Майкл прервал ход мыслей Жака.
– Ты о чём?
– О промоине на дороге. Когда ехали сюда, то был размыв дороги, а чуть меньше восьми часов спустя от промоины не осталось и следа, – ответил Майкл.
– И ты научился читать мои мысли? – спросил Жак.
– Поживи с тобой пять лет, и не тому научишься, – тоном Ника ответил Майкл.
– Это точно, – вставила Линда. – Только вот я живу с ним девятнадцать лет и ничему научиться не могу. Может, я неспособная какая-то? Ведь рёберная кость без костного мозга, она пластинчатая. Поэтому я безмозглая уродилась.
– Да нет, что ты, Бог с тобой. А как же Маргарет Тэтчер – железная леди? Она что, по-твоему, тоже была безмозглая? А Диана Гиза? – начал выкручиваться Майкл.
– О Диане Гиза особый разговор. Зачем она убегала от журналистов с другим мужиком, бросив принца Уэльского Чарльза? Ведь хороший принц, потом королём стал, богаче королевы-матери – Елизаветы Второй, – не унималась Линда.
– Тут большая политика замешана, – вставил Жак. – И потом, королева-мать не хотела, чтобы кто-то другой был популярнее Чарльза Уэльского. Лучше не лезть в эти дела, иначе можем повторить участь Дмитрия Холодова, Владислава Листьева и Артёма Боровика.
– А кто они такие? – допытывалась Линда.
– Все они – российские журналисты, которые расследовали коррупцию в военных эшелонах власти, и погибли буквально на «рабочем месте». Один малоизвестный поэт посвятил им такие строки:
«Нам затыкают рты и глотки,
Но мы не ставим последней точки.
И из могилы своей
Не расстались с профессией.
Несём правду всему народу
И не свернём на другую дорогу»