ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЛЮБОВЬ ИЛИ ЛИБЕРАЛИЗМ
1. Если мне будет позволено ненадолго вернуться к туфлям Хлои, я должен буду рассказать о том, как развенчание этой покупки не ограничилось моим, хотя и суровым, но молчаливым приговором. Мне придется признать, что в результате оно вылилось во вторую серьезную ссору за время наших отношений (сопровождавшуюся слезами, взаимными нападками, шумом и криком), когда правая туфля, разбив стекло, вылетела из окна прямо на мостовую Денбай-стрит. Помимо явного мелодраматизма этой сцены, происшедшее представляет несомненный философский интерес, поскольку символизирует выбор, одинаково принципиальный как в личной сфере, так и в политике: выбор между любовью и либерализмом.
2. Часто этим выбором пренебрегают, оптимистически приравнивая два понятия, рассматривая одно как сокращенный вариант другого. Но стоит их объединить, как союз оказывается в высшей степени неудачным, поскольку, по-видимому, невозможно говорить о любви к человеку и одновременно предоставлять ему право жить, как он хочет, и наоборот — если нам дают жить, это обычно означает, что нас не любят. Можно сколько угодно удивляться, почему между любящими нередко встречается жестокость, которая была бы трудно переносимой (и даже совершенно неприемлемой) в отношениях между другими людьми, если только это не злейшие враги. Тогда, чтобы перекинуть мост от туфель к народам, мы спросим в ответ: почему государства, где не знают таких слов, как единство или гражданственность, позволяют людям, пусть в изоляции друг от друга, но беспрепятственно существовать? И почему государства, где только и разговоров, что о единстве, любви и братстве, как правило, приходят к тому, что топят в крови свой народ?
3. — Так что, нравятся они тебе? — повторила Хлоя свой вопрос.
— Откровенно говоря, нет.
— А почему?
— Мне просто не нравится такой фасон. Похоже на пеликана.
— Да, но это стильно.
— Вовсе нет.
— Да посмотри на каблук и на бант. Они великолепны.
— Тебе придется долго искать человека, который с тобой согласится.
— Ты так говоришь, потому что ничего не понимаешь в модельной обуви.
— Может быть, но когда я вижу безобразную обувь, я в состоянии это понять.
— Они не безобразны.
— Посмотри, Хлоя, они именно безобразны.
— Ты просто завидуешь, что я купила новую пару туфель.
— Я только делюсь впечатлением. Мне серьезно кажется, что их не стоит надевать сегодня вечером.
— Прекрасно. Но ради этого, черт возьми, я их и купила!
— Тогда надевай.
— Как я могу теперь их надеть?
— А почему бы нет?
— Потому что ты только что сказал, что я в них похожа на пеликана.
— Похожа.
— И ты хочешь, чтобы я пошла на вечеринку, выглядя как пеликан?
— Не очень Поэтому я и говорю тебе, что они ужасны.
— Слушай, почему ты никогда не можешь оставить свое мнение при себе?
— Потому что я забочусь о тебе. Если ты купила отвратительные туфли, то кто-то же должен сказать тебе об этом! Кроме того, почему такое большое значение имеет то, что я думаю?
— Потому что мне хочется, чтобы они тебе нравились. Я купила их, надеясь, что они тебе понравятся, а теперь ты говоришь, что я буду выглядеть в них как дура. Почему все, что бы я ни делала, обязательно должно быть неправильно?
— Подожди, причем здесь я? Ты прекрасно знаешь, что это не так.
— Это так, тебе даже туфли мои не нравятся.
— Но мне нравится почти все остальное.
— Тогда почему ты не можешь просто закрыть глаза на эти туфли?
— Потому что ты заслуживаешь лучших.
4. Читателя можно избавить от всех подробностей мелодрамы, достаточно сказать, что через несколько минут с неожиданностью торнадо Хлоя в порыве гнева сорвала с ноги одну из отвратительных туфель (предположительно, чтобы дать мне на нее взглянуть). Я со своей стороны (может, это была глупость) счел за лучшее увернуться от летевшего в меня снаряда, и туфля, разбив окно, вылетела на мостовую.