А даже если врачу иной раз и удается достигнуть какого-то ощутимого результата, то он (результат) почти всегда оказывается настолько неожиданным как для самого врача, так и для пациента, что хотя бы из чистого любопытства стоит попробовать. Вот, к примеру, Митька Китаев, родной брат жены известного астролога В.А.Батмаева, рассказывал, как один его приятель договорился по блату вырвать зуб под общей анестезией. Дело это вполне обычное, и мне самому не раз и не два случалось прибегать к подобного рода врачебной помощи. Но, к несчастью, у Митькиного приятеля оказалась такая сильная аллергия на введенный ему наркотический препарат, что не успел стоматолог взяться за свои пыточные инструменты, как у его блатного пациента произошла остановка сердца. Хорошо еще, что все это мероприятие протекало в одной крупной больнице, где имелись под рукой квалифицированные специалисты по реанимации. Однако случай был весьма сложным: непрямой массаж сердца и искусственное дыхание «рот в рот» не помогали, и пришлось вскрывать грудную клетку, чтобы осуществить массаж сердца напрямую. Только это смогло вернуть Митькиного приятеля к жизни, и его, все еще в бессознательном состоянии, но уже дышащего, погрузили на каталку и повезли в БИТ. Но при попытке завезти каталку в лифт санитары допустили некоторую неловкость, в результате чего каталка опрокинулась, и Митькин приятель, вывалившись из нее, сломал ногу. Можно себе представить его удивление, когда спустя какое-то время он очнулся и обнаружил, что лежит в реанимационном отделении с располосованной грудью, с ногой, подвешенной на растяжке, и, что самое обидное, с так и не вырванным зубом.
Этот пример наглядно демонстрирует, что пациент, дорожащий своим здоровьем, не должен бояться никакого лечения. Он может быть спокоен: его недуг все равно останется при нем, и он (пациент) еще не раз сможет им (недугом) воспользоваться, дабы снова вкусить прелести больничной жизни.
Я глубоко убежден, что если в больнице иногда имеет место радикальное излечение некоторых заболеваний, то это происходит не в результате применения тех или иных медикаментозных препаратов (не говоря уже об оперативном вмешательстве), а исключительно благодаря уникальному психологическому и, если хотите, экзистенциальному воздействию больничной атмосферы как таковой. И если это излечение (разумеется, когда оно возможно в принципе) не происходит, то только потому, что пациент в силу каких-то причин оказался неспособным это воздействие должным образом реципиировать. А поскольку в удручающем большинстве случаев дело, к сожалению, обстоит именно так, то мне остается надеяться, что мои непритязательные заметки сослужат кому-нибудь добрую службу и помогут выработать здоровое, не искаженное невежественными предрассудками отношение к госпитализации как к одному из способов духовного обновления, самосовершенствования и, в конечном счете, самоисцеления.
Впервые благотворное воздействие больничного климата я испытал на себе, когда в возрасте четырех с небольшим лет лежал с тяжелой дизентерией в детском отделении Четвертой градской больницы. За давностью лет сейчас, конечно, трудно установить, был ли я госпитализирован именно с этим диагнозом или я подцепил дизентерию, уже находясь непосредственно в больнице, куда меня положили, помнится, на предмет вырезания гланд. Впрочем, это совершенно не принципиально, и я бы не удивился, даже если бы выяснилось, что гланды мне были вырезаны именно в целях скорейшего излечения дизентерии. Во всяком случае, в моей памяти хорошо сохранились воспоминания как о непрерывном и унизительном кровавом поносе, так и о не менее унизительных и не вполне цензурных эпитетах, которые употребил в мой адрес хирург, удалявший мне миндалины, когда у меня изо рта выпал расширитель и я едва не откусил ему (хирургу) палец. Но устанавливать между двумя этими моментами временную или причинно-следственную связь, на мой взгляд, не слишком целесообразно, поскольку это ни в коей мере не может способствовать логическому осмыслению того единственно существенного в описываемой ситуации факта, что за время пребывания в больнице я абсолютно самостоятельно научился читать, использовав в качестве пособия детгизовское издание классической поэмы Некрасова «На железной дороге».