Шаги.
Неспешные, почти ленивые. Шаги куратора, прогуливающегося по своей галерее.
Торн появился в проёме, его силуэт был идеально вырезан на фоне тусклого света. Он не крался. Он вошёл с достоинством владельца. Длинные пальцы едва касались гладкой поверхности металла. Он не искал Каэла. Он знал, что тот здесь.
— Впечатляющая архитектура, не правда ли, мистер Ростов? — Голос Торна был спокойным, ровным. Эхо серверной придавало ему странный, нечеловеческий оттенок. — Мозг зверя. Идеальная сцена для финала вашей… сюжетной арки.
Каэл не шелохнулся. Он смотрел на отражение Торна в тёмной панели напротив. — Заткнись, Торн, — голос Каэла был хриплым. — Твоя пьеса — дерьмо. Сценарий дырявый, а главный злодей — просто больной ублюдок.
Торн усмехнулся. Тихий, сухой смешок, потерявшийся в гуле. Он остановился в нескольких метрах. — Искусство требует интерпретации. А иногда и жертв. Ваш цинизм… он так предсказуем. Так неэстетичен. Вы просто баг в системе, который нужно…
— Отладить? — перебил Каэл. Его палец рухнул на иконку. — Попробуй.
На долю секунды гул серверов оборвался. А затем мир превратился в слепящий белый свет и оглушительный треск.
Библиотека пахла старой бумагой и высохшим клеем. После гудящего хаоса коридоров безмолвие здесь оглушало. Оно работало как звукоизоляция, отрезая внешний мир и запирая Элару наедине с биением её собственной крови.
Она сидела на полу, забившись в щель между стеллажом и стеной. Синий аварийный свет едва проникал сюда, рисуя длинные, искажённые тени. Она обхватила колени, пытаясь стать как можно меньше. Мышцы под кожей свело от одного-единственного импульса: бежать. Но бежать было некуда.
Её взгляд упал на стол в центре комнаты. На его полированной поверхности лежал ноутбук Торна.
Она не знала, что заставило её двинуться. Может, отчаянное желание сделать хоть что-то. На четвереньках, стараясь не издать ни звука, она выползла из укрытия. Добравшись до стола, она замерла, прислушиваясь. Только далёкий гул. Она медленно поднялась и открыла ноутбук.
Экран ожил. Пароля не было. Конечно. В своём идеальном спектакле Торн не нуждался в паролях.
На рабочем столе был всего один файл. Манифест.docx.
Её палец дрожал, когда она кликнула по иконке. Документ открылся. Это был лихорадочный, прерывистый монолог. Смесь философского трактата и предсмертной записки.
«Сюжет требует жертв. Слабые персонажи должны быть выведены из повествования, чтобы не портить структуру. Хаос — враг красоты».
Элара читала, и слова расплывались перед глазами.
«Его роман был хаосом. Бессмысленная мазня. Я пытался объяснить ему важность формы. Он назвал меня тираном. Этот остров… это идеальная форма. Безупречная структура. Это посвящение ему. Урок, который он так и не выучил».
Сын. Его сын. Всё это… из-за книги? Не из-за жажды справедливости, не из-за великой идеи. Из-за обиды. Из-за спора в кабинете. Безумие оказалось мелким, бытовым. И от этого по-настоящему страшным.
«Сегодня снова была мигрень. Боль похожа на плохую прозу — навязчивая, безвкусная. Плоть — отвратительный, несовершенный сосуд. Она предаёт. Искусство — вот единственное, что вечно».
Элара листала дальше. И вдруг замерла.
«Лицемерие — самый отвратительный из грехов. Торговать фальшивой надеждой. Это хуже, чем убийство. Это убийство самой идеи правды. Персонаж инфлюенсера… она станет идеальной кульминацией. Символом всей грязи этого мира».
Он писал о ней. Он видел её насквозь.
И в этот момент Элара испытала не ненависть. Не страх. Она испытала леденящее душу, тошнотворное узнавание. Он создал этот перформанс, чтобы искупить свой провал как отец. Она создала свой бренд, чтобы скрыть свой провал как мать.
Тошнота подкатила к горлу. Он не был монстром из другого мира. Он был отражением из кривого зеркала. Той её частью, которую она прятала за аффирмациями, доведённой до кровавого абсолюта.
Этот ужас должен был её сломить. Но он этого не сделал. Вместо этого он сработал как катализатор. Страх, вина, надежда — всё, чем она жила, — схлопнулось в одну точку. Выгорело. А на пепелище осталось только одно. Холодное. Твёрдое. Ясное.
Ярость.
Она медленно закрыла ноутбук. Щелчок замка прозвучал в тишине, как выстрел. Она больше не пыталась выдохнуть хаос. Она сама стала им.
Раздался оглушительный треск. Мир на долю секунды стал ослепительно белым, а затем синий свет погас, сменившись тревожным миганием красных ламп.
Скачок напряжения ударил в сторону. Защитные протоколы «Оракула» инстинктивно перенаправили угрозу. Панель рядом с Каэлом взорвалась фонтаном искр.
Его отбросило назад. Голова с глухим стуком ударилась о стойку. В ушах зазвенело. Планшет вылетел из рук. Ловушка провалилась.
Торн даже не вздрогнул. Он стоял в мигающем красном свете, его тень дёргалась на стенах, ломаная, уродливая. Он смотрел на дымящуюся панель не с удивлением или страхом, а с брезгливостью ценителя, которому подсунули дешёвую подделку.
— Грубо, — произнёс он почти печально. — Никакой элегантности. Просто шум.
Он двинулся вперёд.
Каэл попытался встать, но ноги его не слушались. Он успел лишь поднять руку, когда Торн нанёс точный, выверенный удар костяшками пальцев в скулу. Боль была острой, в глазах потемнело.
Каэл рухнул. Торн навалился сверху, но его атака была лихорадочной, движения выдавали болезнь. Каэл, движимый чистой злобой, извернулся, ударив локтем в бок Торну. Старик крякнул от боли, но не отпустил. Его сила была пугающей, неестественной. Сила фанатика.
Они катались по полу среди спутанных кабелей. Мигающий красный свет превращал их борьбу в серию жутких стоп-кадров.
Торну удалось перевернуть Каэла и прижать его к полу. Лицо Каэла оказалось в сантиметрах от вентиляционной решётки. Горячий воздух ударил в ноздри. Он вдыхал густой, едкий запах перегретого пластика, озона и пыли. Запах умирающего механизма.
— Вы видите? — прохрипел Торн ему в ухо. — Вы видите, во что вы всё превращаете? В хаос. В грязь. Я хотел создать… порядок. А вы… вы всё портите.
Его хватка усилилась. Сознание начало уходить.
Поражение. Оно накатывало тёмными, вязкими волнами. Торн был сильнее. Руки смыкались на шее. Воздух кончался.
Нет. Не так.
Он вспомнил Аню. Её глаза. В них не было поражения. Только тихая, упрямая злость. Она боролась до конца.
И он не сдастся.
В теле Торна что-то дрогнуло. Сухой кашель сотряс его, и хватка ослабела. На долю секунды. Этого было достаточно.
Собрав последние силы, Каэл рванулся в сторону. Его рука нащупала холодный планшет. Экран был разбит, но светился.
Торн, отплевавшись кровью, снова навалился. Он увидел планшет, и в его глазах вспыхнула ярость. — Нет! — прорычал он. — Больше никакого шума!
Он схватил со стойки острый осколок и нанёс удар.
Боль была горячей, разрывающей. Что-то вошло ему в бок, под рёбра. Дыхание перехватило.
Но палец… палец уже был на месте. Он нашёл на разбитом экране единственную целую иконку. Красный квадрат с белой стрелкой. «Выполнить».
Он нажал.
На треснувшем дисплее на мгновение появилась тонкая зелёная полоска загрузки. Исчезла. Вирус ушёл.
Торн, тяжело дыша, отстранился. Он смотрел на кровь, расплывающуюся тёмным пятном на куртке Каэла. — Это было… некрасиво, — выдохнул он.