Она подняла голову. Ее глаза в свете фонарика горели, как угли.
— Нет, — сказала она тихо, но с такой силой, что Андрей и Дина вздрогнули. — Мы не убежим. Мы не сдадимся. Мы не замолчим.
Она сделала шаг вперед.
— Посмотрите на нас. На меня. — Она показала на свою дрожащую руку. — Симптомы. Начались. Раньше срока. Из-за них. Из-за их лжи, их «Прогноза». — Она указала на фотографию в руках Андрея. — Они угрожают Андрею. — Показала на сломанный диск у Дины. — Они ломают твое прошлое, Дина. Они сломали Анну. Они убили Виктора Семенова. Они превратили Петра Ильича Левина в бомжа! Они разрушают тысячи жизней! И они делают это не просто так! Они делают это, потому что ЗНАЮТ! Знают, что их технология — не предсказание, а оружие! Оружие массового поражения душ и тел!
Голос ее крепчал, заполняя мрачное пространство часовни, отдаваясь эхом от каменных стен.
— Они думают, что страх остановит нас? Что угрозы заставят замолчать? Они ошибаются. Этот страх... — она ткнула себя в грудь, — ...эта угроза Андрею... Этот сломанный диск... Это лишь доказывает их вину! Доказывает, что мы на правильном пути! Что у нас есть то, что может их уничтожить! Они БОЯТСЯ!
Она подошла к Андрею, вынула у него из рук фотографию, разорвала ее пополам прямо по красному кругу, затем еще и еще, пока в ее руках не остались лишь клочки бумаги. Потом подошла к Дине, взяла сломанный жесткий диск.
— Они сломали твое прошлое? Хорошо. Значит, будущее мы построим на его обломках. — Она швырнула диск на каменный пол часовни. Звонкий стук эхом разнесся по пустоте.
— Мы не можем молчать, — продолжила Елена, ее голос теперь звучал как сталь. — Каждый день молчания — это новые смерти. Новые Анны в колясках. Новые Петры Ильичи у метро. Новые Викторы, умирающие от стресса раньше болезни. Мы собрали достаточно свидетельств. Данные. Истории. Наш случай с близнецами. Смерть Виктора. Теперь... Анна. Мои собственные симптомы, начавшиеся на год раньше прогноза! Мы знаем, что в коде «Прогноза» есть упоминания о психосоматическом риске. Мы знаем, что «Вердикт» это скрывал! Этого ДОСТАТОЧНО!
Она посмотрела на них обоих, впиваясь взглядом.
— Мы идем ва-банк. Все, что у нас есть — все данные, все свидетельства, код, который удалось вытащить Дине, мои медицинские записи, историю Анны — мы обнародуем. Всё. Одномоментно. Взрывом. Так, чтобы они не успели все заткнуть. Мы выносим сор из избы на мировую арену. Мы превращаем наш страх в их кошмар.
— Но как? — спросил Андрей. В его глазах читалось понимание, но и ужас перед последствиями. — Они уничтожат нас. Официально. Через суды. Через дискредитацию. Или... неофициально. Как намекнули. — Он кивнул на клочки фотографии.
— Да, — без тени сомнения сказала Елена. — Они попытаются. Они подадут в суд. Они объявят меня сумасшедшей. Тебя, Андрей, — подкупленным психологом. Тебя, Дина, — хакеркой-вредительницей. Они будут давить. Угрожать. Возможно... попытаются убрать физически. Риск огромен. Мы рискуем всем: свободой, репутацией, жизнью.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
— Но, если мы промолчим, мы проиграем все равно. Я проиграю. Моя болезнь убьет меня раньше срока, сломленную и одинокую, как Анна. Ты, Андрей, будешь до конца дней видеть, как «Знающие» сходят с ума и умирают от страха, зная, что мог что-то сделать, но струсил. Ты, Дина, будешь знать, что твои навыки могли изменить мир, но ты позволила их запугать. Мы проиграем свои души. И станем соучастниками убийства тысяч, десятков тысяч людей, обреченных Эффектом Оракула.
Она выпрямилась во весь рост. Тень от фонарика отбрасывала ее силуэт на стену часовни — огромный, искаженный, но непоколебимый.
— Я приняла решение. Я буду бороться. До конца. Я стану их кошмаром. Живым доказательством разрушительной силы их лжи. Если они хотят меня сломать — пусть ломают на глазах у всего мира. Но молчать я больше не буду. Ни секунды.
Она посмотрела на них.
— Я не прошу вас идти со мной до конца. Ваш выбор. Ваша жизнь. Ваш риск. Но если вы со мной... то мы идем на войну. И мы будем биться так, чтобы даже наше поражение стало для них поражением. Чтобы правда вышла наружу, даже если нас не станет.
Тишина в часовне стала абсолютной. Слышно было только их дыхание и далекий вой ветра в щелях. Андрей посмотрел на клочки фотографии у своих ног. Потом на Елену. В его глазах боролись страх, ответственность и... что-то еще. Глубокое уважение. Ярость за своих пациентов. Он кивнул. Твердо.