Волна суицидов. Один — прыжок с крыши. Другой — вскрытие вен в ванной. Третий — сознательная ДТП. Каждая смерть — крик отчаяния, спровоцированный обнародованной правдой. Знание, выплеснутое наружу, чтобы спасти, стало ядом для самых слабых, самых отчаявшихся.
Елена, Андрей и Дина наблюдали за этим адом из своего нового убежища — съёмной квартиры на окраине, куда они перебрались сразу после слива. Экран ноутбука был залит новостями, твитами, сообщениями о трагедиях. Дина бледная, кусала губу до крови. Андрей непрерывно говорил по зашифрованному телефону, пытаясь координировать волонтёров для помощи. Елена сидела, обхватив голову руками.
«Мы… мы этого хотели?» — прошептала Дина, глядя на всплывающее уведомление о ещё одном суициде. «Этот кошмар…»
«Правда всегда причиняет боль, — глухо ответил Андрей, закрывая трубку. — Особенно когда её долго скрывали. Но молчание убивало медленнее и больше. Мы не могли молчать».
Елена не сказала ни слова. Она смотрела на сообщение о смерти молодой женщины с раком груди. Она читала её последний пост. «Я чувствую, как он съедает меня…» Елена почувствовала знакомую слабость в ногах, лёгкое головокружение. «Знание пожирает и меня. И я выпустила этого джинна на волю. Сколько ещё умрёт из-за меня?» Горечь ответственности была тяжелее любого симптома.
Контратака «Вердикта».
Корпорация-гигант не заставила себя ждать. Их ответ был молниеносным, тотальным и беспощадно циничным. Они использовали панику и хаос как прикрытие для своей атаки.
Первый залп: Дискредитация Источника.
В 10:00 утра вышел экстренный пресс-релиз «Вердикта». Суть:
«Доктор Елена Соколова тяжело больна». Были обнародованы (с грубым нарушением врачебной тайны!) её диагноз «Хантингтон-Плюс» и выписки, свидетельствующие о её «растущей эмоциональной лабильности, тревожности и склонности к паранойе» в последние месяцы (намёк на увольнение из клиники и развод). «Трагично, но её состояние очевидно влияет на её восприятие реальности и профессиональные суждения».
«Данные — фальсификация». Заявление корпоративных экспертов: данные о близнецах «недостоверны», медицинские записи «вырваны из контекста», видео «смонтировано». История Анны названа «не связанной с «Прогнозом»», а вызванной «иной, недиагностированной ранее патологией». Код и чаты объявлены «грубой подделкой, созданной хакерами».
«Эффект Оракула — опасная выдумка». Ссылки на «отсутствие научного консенсуса», на «панику, порождающую психосоматику», на то, что «стресс вреден для всех, не только для «Знающих»». «Корпорация «Вердикт» глубоко сожалеет о необоснованной панике, спровоцированной безответственными заявлениями психически нестабильного человека и её сообщников».
Второй залп: Медийный Штурм.
К полудню телеэфиры заполонили «эксперты», нанятые «Вердиктом»:
Психиатр с сомнительной репутацией вещал о «массовой истерии «Знающих» и их склонности к самовнушению симптомов», ставя в пример «разумных «Незнающих»».
Невролог (бывший коллега Елены) сокрушался о её «профессиональном крахе и трагическом стремлении обвинить технологию в своих бедах».
Юрист корпорации сыпал угрозами судебных исков за «клевету, распространение ложной информации, нарушение коммерческой тайны и подстрекательство к панике, повлёкшей человеческие жертвы».
В сюжетах показывали «успокоенных» (скорее, запуганных) пациентов «Вердикта», которые «благодаря «Прогнозу» успели подготовиться и живут полноценной жизнью». Искали Кирилла (безуспешно). Нашли Макса — он выглядел ужасно, его тремор и смазанная речь на камеру были представлены как «доказательство его давней болезни, а не действия «Прогноза»».
Третий залп: Атака на Союзников.
На Андрея поступил донос в лицензионный комитет психологов о «неэтичных методах работы, провоцировании тревоги у пациентов и сборе конфиденциальных данных без согласия».
Университет Дины получил официальный запрос от «Вердикта» с угрозой суда за «деятельность сотрудницы, связанную с промышленным шпионажем и киберпреступлениями». Ей грозило не только отчисление, но и уголовное дело.
На их съёмную квартиру позвонил домофон. Молчание. Потом — голос: «Доктор Соколова? Вы знаете, что такое настоящая боль при Хантингтоне? Скоро узнаете. Лично». Зашипевшая связь.
Елена стояла посреди хаоса их убежища — экран телевизора орал голосом продажного эксперта, телефон Андрея не умолкал, Дина лихорадочно чистила цифровые следы, — и чувствовала, как земля уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Волна паники, вызванная их правдой, захлестнула самых слабых. Волна лжи и угроз от «Вердикта» накрывала их самих. Они хотели вскрыть гнойник. Но гной хлынул потопом, унося жизни и угрожая смыть их самих.