Она посмотрела на свои руки. Дрожь была заметной. Не микро. Не воображаемой. Реальной. Эффект Оракула работал. Стресс контратаки добивал её тело. «Вердикт» использовал её диагноз как оружие, и это оружие било без промаха. Они объявили её безумной. И глядя на экран с искажённым лицом Макса, слушая сообщения о новых суицидах, чувствуя предательскую слабость в ногах, она порой сама задавалась вопросом: а не правы ли они? Не сошла ли она с ума, развязав эту кровавую бойню во имя правды, которая, кажется, никого не спасла, а только убила?
Правда вышла наружу. Но цена оказалась немыслимо высокой. И победить в этой войне казалось всё более невозможным. «Вердикт» был Голиафом, а они — тремя сломленными Давидами, у которых уже не осталось камней для пращи. Только кровь на руках и нарастающий шёпот болезни в собственных телах.
Глава 23: Охота на Ведьм
Тишина в съёмной квартире была гулкой, звенящей послевоенной тишиной. Взрыв паники стихал, переходя в глухое, тлеющее недовольство и раздражение. «Вердикт» мастерски перехватил повестку, превратив Елену из разоблачительницы в главную ведьму нового времени — источник заразной паники, неадекватную истеричку, опасную для общества. И теперь охота началась по-настоящему.
Первой пришла физическая угроза. Не анонимные звонки, а конкретное, осязаемое зло.
Машина. Утром Елена обнаружила спущенные колёса. Все четыре. Не проколы — аккуратно выкрученные золотники. Рядом на асфальте, намалёванное баллончиком: «БОЛЬНАЯ ВРЕДИТЕЛЬНИЦА».
Слежка. Она стала явной. Серый седан без номеров, дежуривший под окнами. Один и тот же человек в кепке и тёмных очках, «случайно» оказывавшийся рядом в супермаркете, на остановке, у входа в аптеку. Он не подходил. Просто наблюдал. Его молчаливое присутствие было страшнее криков.
Попытка проникновения. Ночью Андрей услышал возню у входной двери. Не грубый взлом — попытку аккуратно вскрыть замок. Он крикнул. Шаги быстро удалились. Утром нашли следы отмычек и крошечный, почти невидимый беспроводной жучок, прилепленный к косяку снаружи — Дине удалось его обнаружить и нейтрализовать.
Они превратились в осаждённую крепость. Шторы вечно задернуты. Выходили только поодиночке, меняя маршруты и внешность (кепки, очки, старые плащи). Каждый выход — операция с риском для жизни. Страх стал их постоянным спутником, едким привкусом на языке, холодком под кожей. Елена чувствовала, как этот страх подстёгивает её симптомы: дрожь в руках усилилась, эпизоды головокружения участились. Тело реагировало на угрозу выбросом кортизола, который, по иронии судьбы, лишь ускорял разрушение её нервной системы. Эффект Оракула, который она разоблачала, теперь работал на её уничтожение с удвоенной силой.
Следующей мишенью стала её профессиональная и личная целостность. «Вердикт» понимал: чтобы окончательно уничтожить её как источник правды, нужно доказать, что она — лгунья и сумасшедшая.
Взлом Медицинской Карты. Дина обнаружила следы хакерской атаки на серверы частной клиники, где Елена наблюдалась у доктора Свешниковой. Цель была ясна: найти или сфабриковать данные о её «психической нестабильности». Запись о тревожном расстройстве после диагноза? Усилить её. Запись о бессоннице? Превратить в «признаки психоза». А главное — добавить то, чего не было: «параноидальные идеи о преследовании корпорацией «Вердикт»», «истерические срывы на работе», «бредовые интерпретации медицинских данных». К счастью, Свешникова, предупреждённая Еленой, вела дубликат записей в старом бумажном журнале. Цифровую карту Дине удалось заблокировать и очистить до того, как фальшивки попали в сеть. Но попытка была чудовищной. Они хотели объявить её не просто больной, а безумной.
Травля в Клинике. Давление на клинику Кравцова достигло пика. Елену вызвали «на беседу» не к заведующему, а к представителю правления и юристу клиники. Кабинет напоминал трибунал.
«Доктор Соколова, ваша деятельность… вызывает глубокую озабоченность, — начал юрист, не глядя ей в глаза. — Репутация клиники страдает. Пациенты выражают беспокойство. Персонал… напряжён».
«Мы получили информацию, — добавил представитель правления, — о ваших… контактах с сомнительными элементами. О сборе конфиденциальных данных пациентов без их согласия. О вашей вовлечённости в кибератаки».