«Ищи дальше, — прошептала Елена. — Должно быть что-то ещё. Что-то, что докажет, что они знали реальные масштабы».
Дина кивнула, уже углубившись в следующий пласт данных. Часы тянулись мучительно. Андрей принёс воду, бутерброды — Дина машинально отпила глоток, от еды отказалась. Воздух наэлектризовался ожиданием. Внезапно Дина замерла. Её поза стала неестественно напряжённой. Она медленно, словно боясь спугнуть, увеличила фрагмент текста на другом экране.
«Боже…» — выдохнула она. Звук был полон такого потрясения, что Елена и Андрей мгновенно оказались рядом. — «Вот оно. Дыра во времени. Они думали, что залатали…»
На экране был файл. Старый. Формат, который уже не использовали лет пять. Заголовок: «Внутренний рабочий отчёт. Оценка побочных эффектов технологии «Прогноз». Версия 4.3. ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ. КОНФИДЕНЦИАЛЬНО».
Дина прокрутила вниз. Текст был сухим, техническим. Графики, таблицы. И вот он — раздел: «Потенциальное влияние психосоматического стресс-ответа (ПСО) на динамику прогнозируемых заболеваний».
«Смотрите, — Дина ткнула пальцем в экран. Её голос дрожал от возбуждения и ярости. — Вот статистика их собственных пилотных исследований. На ранних группах «Знающих». Ускорение наступления симптомов в среднем на 35% по нейродегенеративным заболеваниям! На 28% — по онкологическим! Повышение риска острых психосоматических реакций (инсульты, инфаркты, конверсионные расстройства) — в 4.7 раза! Они знали!»
Елена впивалась глазами в цифры. 35%. Почти год её жизни, украденный Эффектом Оракула. Год Анны. Год Марины. Год Макса. Не погрешность. Систематическое, страшное ускорение.
«И что? Что они предлагали?» — спросила она, голос звучал чужим.
Дина прокрутила ниже. До раздела «Рекомендации и Выводы».
«Вот… Читайте сами. Цинизм запредельный».
Текст гласил:
«Учитывая статистически значимое влияние ПСО на ускорение манифестации и прогрессирования прогнозируемых заболеваний, рекомендуется:
Разработать и внедрить обязательную психологическую поддержку для всех «Знающих» на базе Центров «Прогноз».
Рассмотреть вопрос о пересмотре алгоритма информирования пациентов с акцентом на управление стрессом и ресурсы адаптации.
Инициировать долгосрочные исследования по минимизации ПСО, включая возможную фармакологическую поддержку.
Однако, необходимо учитывать экономические и репутационные риски:
a) Внедрение масштабной псих-поддержки значительно увеличит стоимость услуги «Прогноз», снизив её доступность и конкурентоспособность.
b) Акцент на рисках ПСО может спровоцировать нежелательную панику среди потенциальных пользователей и регуляторов, замедлить внедрение технологии.
c) Юридические риски: признание значимости ПСО может привести к волне судебных исков от «Знающих», чьё состояние ухудшилось быстрее прогноза.
В свете вышеизложенного, приоритетной задачей на текущем этапе является оптимизация основного алгоритма прогнозирования. Вопросы ПСО рекомендуется вынести в отдельную, долгосрочную программу исследований с минимальным бюджетом и без публичного анонсирования. Текущие данные о ПСО не включать в публичные отчёты и описания технологии. Коэффициент коррекции в ядре алгоритма установить на уровне 0.1 для нивелирования статистического шума.»
Тишина, наступившая после прочтения, была оглушительной. Даже гул вентилятора казался далёким. Елена, Андрей и Дина стояли, впиваясь в зловещие строчки на экране. Цинизм был не просто корпоративным — он был бесчеловечным.
«Они… они взвесили, — наконец прошептал Андрей, его лицо было пепельно-серым. — Взвесили человеческие жизни. И страдания. И пришли к выводу… что дешевле их проигнорировать. Что признание риска ударит по прибыли и репутации. Они сознательно выбрали ложь. Сознательно подписали смертный приговор тысячам людей, зная, что ускоряют их гибель!»
Дина ударила кулаком по столу, чуть не опрокинув монитор.
«Вот он! Дырявый, вонючий пистолет! Они знали! Знали всё! Процент ускорения! Риски! И они ЗАПАТЧАЛИ это в своём алгоритме до смешных 10%! И приказали МОЛЧАТЬ!» — Она вскочила, её трясло от адреналина и ярости. — «Это не халатность! Это предумышленное убийство ради прибыли!»
Елена не двигалась. Она смотрела на экран, на эти бесстрастные строчки, решавшие судьбу Анны, Макса, Виктора, Марины… её собственную судьбу. Внутри неё бушевал ураган эмоций: ярость — ледяная; отвращение — к чудовищному цинизму «Вердикта»; горькое торжество — они нашли доказательство; и… глубокая, вселенская печаль. Печаль от того, что правда оказалась даже страшнее, чем они предполагали. Людей не просто использовали. Их принесли в жертву на алтарь акционерной стоимости и технологического тщеславия.