Андрей бросился к ней, прикрывая от камер, пытаясь успокоить, подавить тремор. Но Елена отстранилась. Она подняла голову. Сквозь слезы, сквозь дрожь, ее взгляд встретился со взглядом Морозова. В его глазах она увидела не просто гнев. Она увидела панику. Панику загнанного в угол зверя, чья ложь только что была выставлена на всеобщее обозрение в самом неприкрытом виде.
«Анатомия Лжи» была препарирована прямо в зале суда. И вивисектором выступила не Елена, не Андрей, а их собственные, скомпрометированные код и презентация, обнаженные виртуозным ударом Дины. Хаос царил вокруг, но правда, уродливая и неопровержимая, уже висела на экранах, запечатленная камерами всего мира. «Вердикт» был публично раздет догола. И под блестящими одеждами прогресса оказалась гниющая плоть преступления.
Глава 34-36
Глава 34: Живое Доказательство
Хаос в зале достиг апогея и замер на грани. Казалось, воздух трещал от напряжения. Техникам удалось вырубить экраны, но образы слайдов «Проекта Пандора» и циничной «Стратегии управления риском» уже въелись в сознание присутствующих, как раскаленное клеймо. Крики, протесты, удары судейского молотка — все слилось в оглушительный гул, который внезапно начал стихать, когда внимание толпы, словно по невидимой команде, сместилось к столу ответчиков.
Елена Соколова поднималась. Это было медленное, мучительное восхождение. Она отстранила руку Андрея, его лицо было искажено тревогой. Ее собственное тело сопротивлялось. Каждое движение давалось через силу. Она оперлась ладонями о стол, чтобы встать, и все увидели, как дрожь в ее руках стала не просто заметной — она была вибрирующей, как струна, готовящаяся к разрыву. Ее ноги, когда она сделала первый шаг к трибуне, казались ватными, неуверенными. Она шла не по проходу, а по канату над пропастью собственной немощи. Камеры, еще минуту назад ловившие панику на лицах адвокатов «Вердикта», теперь крупным планом показывали ее лицо — бледное, изможденное, с влажными следами слез, но с глазами, пылающими нечеловеческой решимостью. И ее руки. Всегда ее руки. Дрожащие, предательские.
Тишина воцарилась абсолютная, гнетущая, когда она наконец добралась до трибуны и оперлась о нее. Оперлась, чтобы не упасть. Гул микрофона заставил ее вздрогнуть. Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с силами. Когда открыла, ее взгляд был направлен не на судей, не на адвокатов, а куда-то в пространство зала, где витал дух Анны, Кати, Максима, Михаила.
— Меня… — ее голос сорвался, был хриплым, чуть смазанным. Она откашлялась, с усилием проглотила ком в горле. — Меня зовут Елена Соколова. Я врач-невролог. — Пауза. Каждое слово требовало усилия, как подъем тяжести. — Раньше… я была доктором Соколовой. Я верила в науку. В прогресс. Я… я сама была сторонником «Прогноза». — Она сделала еще одну паузу, ее пальцы нервно перебирали край трибуны. Дрожь в правой руке была постоянным фоном. — Я видела в нем… инструмент. Возможность подготовиться. Мотивировать пациентов. Успеть… успеть сделать что-то важное. До…
Она запнулась. Не просто потеряла мысль. Ее язык будто споткнулся о невидимое препятствие. «До… с-симптомов», — наконец выдавила она, и это спотыкающееся «симптомов» прозвучало страшнее крика. В зале кто-то всхлипнул.
— Я видела своих пациентов. «Знающих». — Елена продолжила, ее голос набирал силу, но сохранял странную, пронзительную тишину. Он заставлял слушать, ловить каждое спотыкание, каждую дрожь. — Видела их надежды. Их попытки… «успеть». Путешествия. Завещания. Рискованные терапии. Но потом… я увидела другое. — Она подняла голову, ее взгляд стал острым, профессиональным, несмотря на усталость. — Пароксизмальный тремор у молодого человека с прогнозом Паркинсона… на следующий день после теста. Кататония у девушки с прогнозом Альцгеймера… через неделю. Навязчивые проверки. Паранойю. Социальную смерть. Ускоренное… ухудшение состояния. Годы… до срока. — Она снова споткнулась на слове «ухудшение», ее рука дернулась непроизвольно, описав мелкую дугу в воздухе. Она схватилась за трибуну крепче. — Я видела коллегу-хирурга. Его руки… дрожали невыносимо… после «Прогноза». До… было лишь легкое… покачивание.