Елена стояла посреди этого рева. Она не улыбалась. Она просто закрыла глаза. Ее тело, наконец, сдалось, и она рухнула бы, если бы Андрей и Дина не подхватили ее. Дрожь не прекращалась. Она сделала это. Теперь Оракул Боли был услышан. Правда вышла на свет. И ее проклятие висело над головами тех, кто его продавал.
Глава 36: Контратака «Вердикта»
Аплодисменты стихли, сменившись напряженной, настороженной тишиной. Все взгляды устремились к столу «Вердикта». Каллист Морозов встал. Его лицо было каменным.
— Ваша честь, — его голос прозвучал ледяным и контролируемым. — Суд только что стал свидетелем драматического спектакля. Спектакля боли и голословных обвинений. Но суд — не театр. Здесь правят факты, а не истеричные монологи.
Он сделал паузу, обводя зал взглядом.
— Обвинения, выдвинутые ответчицей, чудовищны. Но на чем основаны? — Он резко повернулся к Елене. — Нас просят поверить женщине, которая находится под гнетом неизлечимой болезни! Женщине, чье состояние ставит под сомнение ее способность объективно воспринимать реальность!
Елена вздрогнула. Дрожь в руках усилилась.
— Посмотрите на нее! — Морозов повысил голос. — Дрожь. Нарушения речи. Замедленность. Все это — классические симптомы болезни Хантингтона! Как мы можем воспринимать всерьез показания человека, чье сознание разрушено болезнью? Разве ее паранойя — не часть клинической картины?
Его слова били точно в цель. Сомнение поползло по залу.
— Но допустим, ее диагноз не дискредитирует ее полностью. Тогда обратимся к ее «доказательствам». — Он язвительно произнес слово. — «Проект Пандора». «Скомпрометированный код». Перед вами грубая фальсификация! Взломанные данные? Поддельные отчеты? Разве не очевидно, что это — плод больного воображения или манипуляции?
— Ложь! — вырвалось у Елены, но Морозов перекрыл ее.
— Состояние госпожи Соколовой! Ее «психогенный паралич»! Нам пытаются внушить, что это — «Эффект Оракула». Но позвольте! Разве это не идеальная иллюстрация ее истерии? Разве не ее одержимость борьбой довела ее до этого? Где доказательства, что это вызвано «Прогнозом», а не ее личной трагедией, неумением справиться с диагнозом?
Каждое слово было ударом ножом. «Истерия». «Одержимость». Елена сжала кулаки, чувствуя, как дрожь расползается по всему телу.
— «Вердикт» — не убийца! — Морозов воздел руки. — Мы даем людям шанс! Шанс подготовиться! Да, знание тяжело. Но разве неведение — лучше? Трагедии — следствие не технологии, а человеческой слабости! Винить в этом «Вердикт» — все равно что винить зеркало за морщины!
Он подошел ближе к судейскому столу.
— Ответчица стала жертвой. Но не нашей. Она стала жертвой своей болезни. Ее состояние делает ее показания ненадежными. Опасными.
Морозов сделал паузу и произнес кульминацию своей атаки:
— «Вердикт» требует немедленного назначения комплексной стационарной психиатрической экспертизы для Елены Сергеевны Соколовой! Только она может установить, способна ли она участвовать в процессе, и не являются ли ее обвинения бредом!
Зал взорвался. Крики: «Позор!» Адвокаты Елены вскочили с протестами.
— Это травля! — гремел Сергей Львович. — Попытка объявить свидетеля сумасшедшим!
— Нам нужна объективность! — парировал Морозов.
Судья Зайцева била молоточком, пытаясь усмирить хаос.
— Суд удаляется на совещание! Заседание прерывается!
Андрей и Дина помогли Елене выйти в коридор. Она едва шла. Тело сотрясали волны тремора.
— Экспертиза... — прошептала она. — Они упрячут меня... Объявят сумасшедшей...
— Ничего подобного! — резко сказала Дина. — Это давление! Мы докажем! Держись!
Елена смотрела на них. Страх сжимал горло. Но где-то в глубине теплился уголек ярости. Они хотели объявить ее безумной? Пусть попробуют. Она будет драться. Ценой последних сил. Пока горел огонь в ее глазах, она была опасна для них. Они это знали.
Глава 37-39
Глава 37: Победа
Час ожидания в прокуренном коридоре тянулся как вечность. Каждая минута впивалась в Елену острыми когтями страха и унижения. Слова Морозова — «истеричка», «развалина», «психиатрическая экспертиза» — звенели в ушах навязчивым, отравляющим эхом. Она сидела на холодной скамье, зажатая между Андреем и Диной; тело всё еще сотрясали остаточные волны тремора, смешанные с нервной дрожью. Андрей замер, прислушиваясь к её пульсу, его лицо было напряжённым. Дина лихорадочно листала юридические выкладки на планшете, бормоча аргументы Сергею Львовичу, который ходил взад-вперёд по коридору, сжав телефон, и вёл тихие, но яростные переговоры с кем-то «наверху».