Вечерний Нью-Йорк накрыло влажной вуалью дождя. Электрические вывески магазинов отражались в лужах, преломлялись в каплях на окнах автомобилей.
Мы шли быстрым шагом, петляя по узким улочкам. О’Мэлли следовал чуть позади, внимательно осматривая каждый переулок и нишу, из которой потенциально могла исходить опасность.
Свернув в особенно темный переулок, я на миг замер, прислушиваясь. Ничего, кроме стука дождевых капель по жестяным карнизам и отдаленного гудка речного парохода.
Я продолжил путь, ощущая, как адреналин разливается по венам. Эта игра в кошки-мышки будоражила кровь.
После многих лет, проведенных перед компьютерными мониторами в моей прошлой жизни, физическое присутствие в реальном мире, полном осязаемых опасностей, дарило странное ощущение подлинности.
Когда мы приблизились к «Синему лебедю», неприметному зданию на Бродвее, я замедлил шаг. Это тот самый клуб Мэддена, который я посещал ранее, когда договаривался о достопамятной операции по Universal Gas Industries.
Ничто в его фасаде не выдавало присутствия одного из самых известных нелегальных баров города, обычное коммерческое здание, каких десятки в этом районе. Только внимательный наблюдатель мог заметить тщательно замаскированные признаки: необычайно крепкую боковую дверь, слегка затемненные окна первого этажа и двух неприметных мужчин, которые курили на противоположной стороне улицы, незаметно наблюдая за окрестностями.
— Я первый, — тихо сказал я О’Мэлли. — Ты войдешь следом. В зале держись у стойки, откуда просматривается весь интерьер.
Ирландец кивнул, занимая позицию в тени навеса соседнего здания. Я постучал в определенном ритме. Дверная щель приоткрылась, показался настороженный глаз. Через мгновение дверь распахнулась, пропуская меня внутрь.
Контраст с серой улицей поражал. Интерьер «Синего лебедя» дышал роскошью: темное дерево, хрустальные люстры, мягкий свет, отражающийся в зеркалах.
Элегантные мужчины и женщины в вечерних нарядах занимали столики и кабинки. Бар вдоль дальней стены блестел полированной поверхностью, за ним выстроились ряды бутылок с запрещенным законом алкоголем. Бармен в белой рубашке и жилете ловко смешивал коктейли, а на небольшой эстраде джазовый квартет играл популярную мелодию.
Мы прошли через зал, между столиками. За моей спиной раздались шаги.
О’Мэлли вошел следом, чуть задержавшись в дверях. Наши взгляды на мгновение встретились, и я сделал еле заметный кивок в сторону бара. Ирландец должен занять стратегическую позицию, откуда мог наблюдать за всем помещением.
Метрдотель в безукоризненном смокинге тут же подошел ко мне:
— Мистер Стерлинг, мистер Мэдден ожидает вас. Позвольте проводить.
Он повел меня через основной зал к дальней стене, где за декоративными книжными полками скрывалась потайная дверь. За ней начинался узкий коридор, ведущий к нескольким приватным комнатам.
У последней двери стояли двое охранников, крепкие мужчины с непроницаемыми лицами. Это было другое помещение, в прошлый раз мы встретились в кабинете рядом с баром.
Метрдотель постучал, дверь открылась, и я шагнул в личный кабинет Оуни Мэддена.
Комната была небольшой, но обставленной с продуманной роскошью: темные деревянные панели на стенах, хороший персидский ковер на полу, массивный стол красного дерева и несколько кожаных кресел. В камине потрескивал огонь, разгоняя промозглую сырость нью-йоркского вечера.
И там, в кресле напротив камина, сидел Оуни Мэдден.
Как обычно, он выглядел скорее как успешный бизнесмен средних лет. Хорошо подогнанный костюм, аккуратно зачесанные назад темные волосы с проседью на висках, внимательные глаза цвета холодной стали. Никаких показных украшений или вульгарности, только сдержанная элегантность и едва уловимая аура опасности.
— Мистер Стерлинг, — произнес он. — Рад, что вы смогли прийти. Присаживайтесь.
Я опустился в кресло напротив, чувствуя, как кожаная обивка поскрипывает подо мной.
— Виски? — спросил Мэдден, жестом указывая на хрустальный графин на небольшом столике.
— С удовольствием.
Он сам налил два стакана, протянул один мне.
— За успешное сотрудничество, — предложил он тост.
Мы выпили. Виски, конечно же, оказалось превосходным, настоящий шотландский скотч.
— Я слышал о вашем небольшом инциденте с людьми Безумного Джо, — сказал Мэдден, откидываясь в кресле. — Неприятное происшествие.
— Ничего существенного, — ответил я. — Хотя повторения не хотелось бы.