— Вот здесь и вступает в игру маркетинговая составляющая, — я отодвинул первую схему и достал еще один лист. — Для публики мы представляем каждый траст как самостоятельную инвестиционную компанию с собственной специализацией. Для первого траста «надежность и стабильность», для второго — «сбалансированный рост», для третьего — «агрессивные инвестиции в будущее Америки».
Мэдден улыбнулся:
— «Будущее Америки»… звучит заманчиво.
— Именно так. В рекламных объявлениях в Wall Street Journal и New York Times мы будем подчеркивать, что инвестиционные решения принимает «команда опытных экспертов», использующая «самые передовые методы анализа». Добавим портреты солидных джентльменов в дорогих костюмах на фоне величественных зданий финансового района. Может быть, даже привлечем для рекламы отставного сенатора или известного промышленника.
— У меня есть контакты, которые могут помочь, — заметил Мэдден. — Судья Хендерсон, например, очень нуждается в деньгах после развода с третьей женой.
— Превосходно, — кивнул я. — Также нам понадобятся офисы в престижных зданиях, хотя бы на первое время. Можно арендовать половину этажа на Уолл-стрит, 23, там как раз освобождаются помещения. Создать впечатление масштабной деятельности — секретарши в приемной, телеграфные аппараты, доски котировок на стене.
— А как насчет инсайдерской информации? — спросил Мэдден, наливая еще виски. — Это уже практически ваша специальность.
— Для этой операции она не потребуется, — ответил я. — Вся схема построена на использовании естественного роста рынка и эффекта рычага. Когда публика увидит быстрый рост стоимости акций наших трастов, они сами ринутся их покупать, создавая дополнительное давление вверх. Чистый пример самоисполняющегося пророчества.
Мэдден внимательно изучал меня поверх края стакана:
— Удивительно. Никогда не думал, что можно заработать столько денег, не нарушая закон. По крайней мере, формально.
— Текущее законодательство существенно отстает от финансовых инноваций, — я пожал плечами. — Нет формальных ограничений на степень левериджа или перекрестного владения между инвестиционными компаниями. Goldman Sachs уже использует подобные структуры, хотя и не столь агрессивно, как предлагаю я.
— А что насчет рисков? — Мэдден задал вопрос, выдававший его удивительное деловое чутье. — Если рынок пойдет вниз…
— Тогда рычаг будет работать в обратную сторону, — признал я. — И здесь мы подходим к важнейшему компоненту всей операции, к строгой временной дисциплине. Мы должны начать организованный выход задолго до того, как появятся первые признаки проблем.
Я отпил виски:
— Думаю, к лету следующего года нам стоит начать постепенную ликвидацию позиций, начиная с третьего траста. Делать это медленно, через подставные компании, чтобы не создавать панику на рынке.
Мэдден задумчиво посмотрел в камин:
— Вы ожидаете проблем на рынке в следующем году?
Я осторожно подбирал слова:
— Текущий рост не может продолжаться бесконечно. Уже сейчас есть тревожные знаки. Избыточные товарные запасы, замедление жилищного строительства, растущие проблемы фермеров… — я сделал паузу. — Кроме того, есть признаки, что Федеральный резерв может ужесточить денежную политику к осени следующего года. А повышение ставок неизбежно ударит по маржинальным кредитам, которые сейчас поддерживают рынок.
Мэдден молчал, изучая узор на дне своего стакана. В этот момент я увидел в нем не просто бутлегера, но человека с незаурядным аналитическим умом, которому не хватило формального образования, чтобы стать легальным финансистом.
— Какой капитал вам потребуется для начала? — наконец спросил он. — Хватит пяти оговоренных миллионов?
— Пять миллионов долларов пойдут на создание базовой структуры, — кивнул я. — Из них три пойдут на выкуп контрольного пакета первого траста, один на операционные расходы и один на резервный фонд для поддержания ликвидности в случае непредвиденных обстоятельств.
— Из этих средств мои только два миллиона, — предупредил Мэдден. — Остальное это инвестиции других партнеров. Вы их помните. У меня есть на примете и несколько других подходящих инвесторов. Людей, понимающих принцип «тихого входа и тихого выхода».
Я кивнул. Где он возьмет деньги, это его проблема.
— Наш план выглядит многообещающе, — сказал я, когда закончил объяснения. — Но есть еще одна проблема. Выход. Такие пирамидальные конструкции рушатся, когда иссякает приток свежего капитала. Поэтому мы должны установить четкие временные рамки. Создать структуру, привлечь инвесторов, накачать спекулятивными деньгами, а затем организованно выйти до того, как система станет нестабильной.