— Ты займешься персоналом. Осторожно расспроси секретарш, охранников, шоферов. Никаких прямых вопросов об отравлении, только общие сведения. Кто приходил к Милнеру в последние дни, кто подавал ему напитки, не замечали ли чего-то необычного.
— А вы?
— А я нанесу визит в кабинет Милнера, пока там не уничтожили все улики. Скажу, что забыл свои бумаги. Затем загляну в лабораторию. У меня есть идея, как получить более надежный анализ воды из графина.
Час спустя я вошел в административное здание Milner Rubber Works.
Атмосфера была гнетущей: приспущенные флаги, приглушенные разговоры, траурные повязки на рукавах некоторых сотрудников. Смерть владельца компании явно потрясла всех.
Секретарша Милнера, мисс Уилсон, сидела за столом с покрасневшими от слез глазами.
— Мистер Стерлинг, — она слабо улыбнулась. — Я не ожидала вас увидеть сегодня.
— Доброе утро, мисс Уилсон. Мне очень жаль о случившемся. — Я действительно испытывал искреннее сожаление. За те короткие дни, что я знал Говарда Милнера, я успел проникнуться к нему уважением. — Я оставил некоторые важные бумаги в кабинете мистера Милнера. Могу я войти?
— Конечно, — кивнула она. — Полиция уже закончила осмотр. Только, пожалуйста… — ее голос дрогнул, — не трогайте вещи на его столе. Говард-младший хочет, чтобы все осталось как было.
— Разумеется, — заверил я ее.
Кабинет выглядел точно так же, как вчера, словно хозяин вышел на минуту и вот-вот вернется. Недочитанная газета на столе, пометки на полях отчетов, недопитая чашка кофе. Только перевернутое кресло и темное пятно на ковре напоминали о трагедии, разыгравшейся здесь.
Я быстро осмотрелся. Графин с водой все еще стоял на столе, но, судя по всему, был уже опустошен для анализа. Я подошел к нему и внимательно изучил металлическую крышку.
Почти незаметная царапина на ободке привлекла мое внимание. Кто-то открывал крышку чем-то острым, а не просто рукой. Возможно, чтобы не оставить отпечатков?
Быстро проверив, не наблюдает ли кто-нибудь за мной, я вынул из кармана небольшую пробирку с ватным тампоном и осторожно протер внутреннюю часть крышки. Если яд добавлен в воду, то микроскопические следы могли остаться на металле.
Затем я перешел к документам на столе Милнера. Конверта с бумагами о Continental Trust нигде не было видно.
Просмотрев документы и убедившись, что ничего ценного для расследования там нет, я нашел свою папку с «Планом штормового предупреждения», формальную причину моего визита в кабинет, и направился к выходу.
— Нашли все, что искали? — спросила мисс Уилсон, когда я вышел из кабинета.
— Да, спасибо, — я поманил ее в кабинет. — Смотрите, вот конфиденциальные документы, представленные мною лично для мистера Милнера. Я хотел бы забрать ее, когда будет возможно. У меня есть еще один вопрос, если позволите. Кабинет мистера Милнера вчера кто-нибудь убирал? После… после происшествия?
Она слегка нахмурилась.
— Нет, никто. Полиция запретила трогать что-либо до окончания расследования. Только коронер и полицейские заходили туда.
— А графин с водой?
— Полицейский химик забрал его содержимое, — ответила она. — Потом графин вернули на место.
— Понимаю. Спасибо вам.
Я направился к выходу, но вдруг мисс Уилсон окликнула меня:
— Мистер Стерлинг! Вы ведь были с ним в последние минуты. Он сказал что-нибудь? Перед тем, как…
Я увидел настоящую боль в ее глазах. Возможно, между ней и Милнером были более близкие отношения, чем просто начальник и секретарша.
— Он пытался что-то сказать, но… — я покачал головой. — Я не смог разобрать слов. Мне очень жаль.
Она кивнула и отвернулась, пытаясь скрыть новые слезы.
Моей следующей остановкой стала исследовательская лаборатория. Я вспомнил, как Милнер с гордостью показывал мне ее вчера, представляя своих ученых, как Элиотт представил бы Эйнштейна. Теперь я возвращался сюда с совсем другой целью.
Доктор Саймонс, руководитель лаборатории синтетических полимеров, удивился, увидев меня.
— Мистер Стерлинг! Не ожидал вас встретить после всего случившегося.
— Здравствуйте, доктор Саймонс. Я хотел поговорить с вами о той идее акустических материалов, которую мы обсуждали вчера. — Я осмотрелся, убедившись, что рядом никого нет. — И еще кое о чем, если можно, приватно.
Он провел меня в свой кабинет, небольшую комнатку с заваленным бумагами столом и с доской на стене, полностью исписанной химическими формулами.
— Чем я могу вам помочь? — спросил он, закрыв дверь.
Я сразу перешел к делу:
— Доктор Саймонс, вы ученый. Скажите, может ли человек с больным сердцем вести активную жизнь, не проявляя симптомов, а затем внезапно умереть?