— Это шантаж! — взорвался Паттерсон.
— Нет, — покачал я головой. — Это деловое предложение. Либо вы соглашаетесь, либо завтра утром «Нью-Йорк таймс» получит весь пакет документов.
Партнеры переглянулись. Джонсон нервно поправил воротничок, Уилкинсон отвел взгляд. Харрисон и Паттерсон, еще недавно готовые уничтожить друг друга, теперь оказались в одной лодке.
— У вас есть час на обсуждение, — я направился к двери. — После этого мое предложение теряет силу.
Через сорок минут секретарша пригласила меня обратно. В кабинете царила атмосфера поражения.
Харрисон сидел за столом, уставившись в одну точку. Паттерсон нервно расхаживал по комнате.
— Мы согласны, — глухо произнес Харрисон. — Забирайте клиентов, архивы, что хотите. И убирайтесь из моей компании.
— Мудрое решение, — кивнул я. — Мой юрист подготовит документы.
Выходя из кабинета, я услышал, как Паттерсон пробормотал:
— Мы создали монстра…
В приемной меня ждал О’Мэлли. Увидев мое выражение лица, он понимающе кивнул:
— Похоже, босс, «Стерлинг Инвестментс» только что стала реальностью.
— Совершенно верно, Патрик, — я положил руку ему на плечо. — Сегодня мы присутствовали при рождении новой эры.
Весь офис замер, когда я проходил к своему кабинету. Клерки и брокеры смотрели на меня с удивлением и уважением. Новость о моей победе над двумя титанами фирмы уже разлетелась по всему зданию.
Я начал собирать свои вещи, понимая, что покидаю «Харрисон и Партнеры» навсегда. Но покидаю победителем, с ключами от будущего в кармане.
Через час я встретился с юристом Сэмюэлем Розенбергом в его офисе на Бродвее. Розенберг, невысокий мужчина с проницательными глазами за круглыми очками, славился умением оформлять самые сложные сделки.
— Мистер Стерлинг, — приветствовал он меня, протягивая пухлую папку с документами. — Вот учредительные документы для «Стерлинг Инвестментс». Я работал над ними всю ночь, учитывая срочность вашего заказа.
Мы провели два часа, просматривая каждую строчку. Розенберг предусмотрел все, от структуры управления до защиты от возможных исков со стороны «Харрисон и Партнеры».
После юридических формальностей я направился в «Делмонико», один из самых престижных ресторанов города. Я арендовал отдельный кабинет для конфиденциальных встреч с потенциальными клиентами.
Первым прибыл Джеймс Фуллертон. Успех универмага сделал его еще более расположенным ко мне.
— Стерлинг! — воскликнул он, пожимая мне руку. — Слышал о вашем уходе из «Харрисон и Партнеры». Смелый шаг! Честно говоря, давно пора. Вы уже переросли их.
— Иногда нужно рискнуть, чтобы создать что-то действительно стоящее, — ответил я, усаживаясь за стол. — Я собираюсь открыть новую инвестиционную фирму. С более персональным подходом и инновационными стратегиями.
Фуллертон слушал внимательно, попивая виски.
— И что вы предлагаете?
— Полный контроль над вашим портфелем, — сказал я. — Никаких скрытых комиссий, никаких конфликтов интересов. Только ваши цели и мой опыт.
К концу ланча Фуллертон пообещал перевести ко мне большую часть своих активов. Кроме того, он согласился не только перевести капитал, но и порекомендовать меня нескольким деловым партнерам.
Саймон Вестон, нефтяной магнат из Оклахомы, ответи по телефону с типичной техасской прямотой:
— Парень, если ты сможешь приносить мне такую же прибыль, как в «Харрисон и Партнеры», я готов хоть завтра подписать с тобой контракт.
Самой интересной оказалась встреча с Джонатаном Прескоттом, который тоже попросил о встрече.
— Уильям, — начал он без предисловий, — я тоже собираюсь уходить из «Харрисон и Партнеры».
Я удивленно поднял брови:
— Вы? Но вы же один из старейших партнеров.
— Именно поэтому, — Прескотт покачал головой. — Я видел, как деградирует компания. Конфликт между Харрисоном и Паттерсоном лишь верхушка айсберга. — Он наклонился ближе. — Я хотел бы стать вашим партнером в новой фирме.
Предложение было неожиданным, но заманчивым. Прескотт приносил с собой не только солидную клиентскую базу, но и безупречную репутацию. То, что надо для моей новообразованной фирмы.
— Что вы имеете в виду под партнерством? — осторожно спросил я.
— Я вложу капитал и приведу своих клиентов, включая Вандербильтов, — ответил Прескотт. — Взамен хочу тридцать процентов компании и право голоса в стратегических решениях.
Мы обсуждали детали до позднего вечера. В итоге сошлись на двадцати пяти процентах доли для Прескотта при условии, что контрольный пакет останется за мной.