Компания находилась в стабильном, но не впечатляющем положении. Их основной продукт, самолеты Vega, пользовался спросом, но не приносил сверхприбылей.
Это означало, что крупный государственный контракт действительно мог резко изменить стоимость акций. Рынок не ожидал такого поворота, что играло нам на руку.
К девяти часам прибыли первые сотрудники. Я принял обычный вид занятого финансового директора, проводя стандартные совещания и разбирая текущие дела фирмы. Никто не должен заподозрить, что параллельно я организую одну из крупнейших инсайдерских операций года.
В десять тридцать, за тридцать минут до открытия биржи, я вышел на улицу и приступил к реализации плана. Первый телефонный звонок из уличного автомата брокеру в Бостоне.
— Роберт Грей на связи, — произнес я, изменив голос и добавив легкий британский акцент. Под этим псевдонимом меня знали в узких кругах как состоятельного, но эксцентричного инвестора, который никогда не появлялся лично.
— Доброе утро, мистер Грей, — отозвался брокер. — Рад слышать вас снова.
— Джон, у меня появился интерес к авиационной промышленности. В частности, к Lockheed. Хочу приобрести тысячу акций при открытии.
— Сейчас не самый активный период для авиастроителей, сэр. Что-то конкретное привлекло ваше внимание?
— Просто диверсификация портфеля, Джон. Ничего особенного.
Так же небрежно я разместил еще четыре заказа через разные конторы в течение следующего часа. Каждый не превышал тысячи акций. Достаточно скромная сумма, чтобы не привлекать внимания.
После обеда я отправился на биржу под предлогом изучения рыночных тенденций для клиентов «Стерлинг, Харрисон и Партнеры». Величественное здание Нью-Йоркской фондовой биржи, как всегда, напоминало о мощи американского капитализма. Мраморные полы, высокие потолки, постоянный гул голосов и стрекот тикерных аппаратов.
Я неторопливо прогуливался по залу, останавливаясь у разных постов, но особое внимание уделил секции, где торговались акции авиационных компаний. Lockheed демонстрировала стабильность. Двадцать три доллара и двенадцать центов за акцию, минимальные колебания в течение дня.
В течение следующих двух часов я наблюдал, как мои агенты последовательно размещали ордера на покупку через разных маклеров. Никто не опознал бы в этих людях членов одной команды. Они не обменивались взглядами, не приветствовали друг друга, каждый выглядел самостоятельным игроком, следующим собственной стратегии.
К концу торговой сессии мы аккумулировали примерно двадцать тысяч акций через пятнадцать разных брокерских контор в четырех городах. Это составляло около пяти процентов свободно торгуемых акций компании, достаточно для существенной прибыли, но недостаточно для привлечения нежелательного внимания.
В течение следующего дня мы продолжили накопление позиции, используя маржинальные счета с разными коэффициентами кредитного плеча. К закрытию торгов в среду наша суммарная позиция достигла пятидесяти тысяч акций, что в денежном выражении составляло примерно один миллион двести тысяч долларов. С учетом маржинального кредитования мы задействовали лишь четыреста тысяч наличных из пятисот, оставив сто тысяч как подушку безопасности.
Цена к концу дня составила двадцать четыре доллара за акцию, небольшой рост, вызванный нашими покупками, но все еще в пределах нормальных рыночных колебаний.
Вечером я поговорил с О’Мэлли, чтобы обсудить последние приготовления.
— Все готово, босс, — доложил он, разложив на столе карты с отмеченными локациями наших агентов. — Завтра в полдень каждый будет на позиции.
— Отлично, — я потер подбородок, анализируя возможные сценарии. — Ключевой момент не продавать слишком быстро после объявления. Нужно дать рынку время поглотить новость и полностью переоценить акции.
— А если утечка уже произошла? — с тревогой спросил О’Мэлли. — Если кто-то опередил нас?
— Тогда мы увидим резкий рост еще до объявления, — ответил я. — В этом случае придется действовать по запасному плану, быстро продавать все, пока ситуация не ухудшилась.
Но мои опасения оказались напрасными. Утро четверга не принесло значительных изменений в котировках Lockheed. Рынок оставался в неведении относительно грядущего контракта.
В одиннадцать тридцать я занял стратегическую позицию в зале биржи, в непосредственной близости от поста, где торговались акции Lockheed. Мои агенты, разбросанные по залу, внешне никак не взаимодействовали со мной, но каждый знал свою роль в предстоящем спектакле.