— Тем не менее, — добавил Дэвид, — мы предпочли бы действовать максимально… незаметно. По крайней мере, на начальных этапах.
Я медленно кивнул. С Continental Trust у меня установилось хрупкое перемирие, но рисковать не стоило.
— Понимаю. Структура будет спроектирована с учетом необходимой конфиденциальности.
— Превосходно, — Роквуд-старший слегка улыбнулся, что у него случалось крайне редко. — Я знал, что мы не ошиблись в вас, Стерлинг.
Дэвид извлек еще один документ из папки.
— Здесь предварительный договор о вашем участии. Взгляните, если условия вас устраивают, мы можем подписать его сегодня же.
Я принял документ, пробежал глазами основные пункты. Все было именно так, как они озвучили. Прозрачно, честно, без скрытых условий. Нетипично для финансового мира, где каждый стремится переиграть партнера.
— Подписываю, — я достал из внутреннего кармана вечное перо Waterman и поставил подпись на обоих экземплярах договора.
Дэвид тоже подписал документы, один вернул мне, второй убрал обратно в папку.
— Добро пожаловать в операцию «Черное золото», — он протянул мне руку.
— Рад присоединиться, — я пожал ее. — Когда мы начинаем работу?
— Немедленно, — ответил Роквуд-старший. — Дэвид предоставит вам доступ ко всем необходимым данным. Первые наброски финансовой структуры ожидаем через неделю.
— Они будут готовы, — заверил я.
Старший Роквуд внимательно посмотрел на меня.
— Есть еще один аспект, который меня интересует, Стерлинг. Не связанный напрямую с операцией «Черное золото», но важный для меня лично.
— Я слушаю, — ответил я, ощущая легкое напряжение.
— Благотворительность, — произнес он неожиданно. — Я слышал, вы недавно начали создавать собственный фонд для поддержки различных программ.
Я удивленно моргнул. Как он узнал? Фонд находился на самой ранней стадии формирования, и о нем знали лишь несколько моих ближайших сотрудников.
— Да, это так. Но мой фонд только начинает свою работу.
— Прекрасная инициатива, — кивнул старик. — Немногие в вашем возрасте понимают истинную ценность благотворительности. Я потратил полжизни, накапливая богатство, и вторую половину — учась тратить его с умом.
— Я читал о ваших образовательных программах, — сказал я. — Они впечатляют.
— Образование — ключ к будущему, — Роквуд-старший подался вперед. — Мне бы хотелось, чтобы наши фонды сотрудничали. Возможно, даже создали совместную программу для поддержки одаренных детей из бедных семей.
— Это было бы честью для меня, — искренне ответил я.
Странное чувство возникло внутри. Передо мной сидел человек, практически создавший нефтяную индустрию Америки, чье имя стало синонимом богатства, и он говорил со мной о благотворительности с такой страстью, которую трудно было подделать.
Неужели все эти годы я неправильно понимал истинные мотивы Роквуда? Может быть, за маской безжалостного капиталиста действительно скрывался филантроп?
— Превосходно, — старик кивнул. — Дэвид свяжет вас с управляющим нашего фонда на следующей неделе. А теперь, думаю, самое время поужинать. Вы ведь останетесь?
— С удовольствием, — я кивнул.
— Отлично, — Дэвид поднялся. — Пойдемте в малую столовую. Сегодня только мы трое, без официальных церемоний.
Мы прошли через анфиладу комнат в малую столовую, помещение, которое в моем особняке считалось бы парадным. Темные дубовые панели, лимонное дерево, серебряные канделябры с горящими свечами.
Когда мы расположились за столом, и дворецкий начал сервировать первую перемену блюд, старший Роквуд неожиданно сменил тему.
— Между прочим, Стерлинг, у меня на следующей неделе встреча с губернатором Рузвельтом. Он выразил желание познакомиться с вами.
Я отпил воды, скрывая удивление. Франклин Делано Рузвельт, губернатор Нью-Йорка, чье имя все чаще упоминалось в качестве потенциального кандидата в президенты от Демократической партии на выборах 1932 года.
— Весьма неожиданно, — я позволил себе легкую улыбку. — Чем я привлек внимание губернатора?
— Он заинтересовался вашими идеями по модернизации финансовой системы, — ответил старший Роквуд. — Особенно после вашей статьи о необходимости более жесткого регулирования маржинальной торговли.
Дэвид негромко рассмеялся.
— Кто бы мог подумать, что финансист с Уолл-стрит будет выступать за более строгое регулирование? Вы полны сюрпризов, Стерлинг.