— Через Макбрайда. Он передаст сообщение, — О’Брайен указал на дверь. — А теперь убирайтесь с ирландской земли. И помните, мы наблюдаем за каждым вашим шагом.
Мы спустились вниз и вышли на улицу. Холодный ветер с залива пронизывал до костей. О’Мэлли завел мотор и быстро направил машину к выезду из доков.
— Босс, — сказал он, когда мы отъехали на безопасное расстояние, — этот человек не блефует. Взрыв банка был только началом.
— Понимаю, Патрик. Но его требования неприемлемы. Разрыв с Комиссией означает объявление войны Лучиано и Анастасии. А это еще опаснее ирландского динамита.
Впереди показались огни центра Бостона. Через час мы будем в поезде, возвращаясь в Нью-Йорк. Но проблема поедет с нами. Колин О’Брайен превратил локальный конфликт в ультиматум, от которого зависела не только моя финансовая империя, но и жизнь.
Война между ирландцами и итальянцами за контроль над Бостоном стала неизбежной. И я оказался в самом центре этого конфликта, не имея возможности уклониться от выбора стороны.
Отель «Паркер Хаус» встретил нас приглушенным светом газовых ламп в холле и запахом полированного дерева. Портье, пожилой мужчина с седыми усами, вежливо поклонился при нашем появлении.
— Мистер Стерлинг? Для вас оставили послание, — он протянул мне небольшой конверт из дорогой бумаги. — Джентльмен сказал, что это срочно.
— Какой джентльмен? — спросил О’Мэлли, инстинктивно напрягшись.
— Элегантный господин средних лет, в дорогом пальто. Говорил с легким английским акцентом. Оставил конверт час назад и сразу ушел.
Я взял послание. На конверте не было ни моего имени, ни обратного адреса, только восковая печать с незнакомым гербом. Внутри оказался лист бумаги с напечатанным на машинке текстом:
«Мистер С. Полагаю, наши интересы пересекаются чаще, чем вы думаете. Предлагаю обсудить взаимовыгодное сотрудничество завтра в 14:00. Отель Коплей-Плаза, номер люкс 412. Приходите один, так будет безопаснее для обеих сторон. J. R. M.»
Под текстом была странная подпись: три цифры, соединенные тире 1837−1913–1931.
— Что это значит? — О’Мэлли заглянул через плечо.
Я быстро подсчитал. 1837 год рождения оригинального Дж. П. Моргана. 1913 год его смерти. 1931 — текущий год. Шифр был простым, но элегантным. Способ идентификации, понятный только образованному человеку.
— Это от Моргана, — сказал я тихо. — Он хочет встретиться.
Маллоу, стоявший у входа в отель, подошел к нам:
— Босс, что-то не так? Вы побледнели.
— Все в порядке, — я сложил письмо и убрал в карман. — Просто деловое предложение.
Но внутри все клокотало. Морган появился в Бостоне в тот же день, когда О’Брайен предъявил ультиматум.
Случайность? Вряд ли.
Скорее всего, финансовый магнат следил за развитием событий и решил воспользоваться моими проблемами.
— Патрик, — сказал я, поднимаясь в номер, — завтра у меня будет еще одна встреча. Очень важная.
— С кем, босс?
— С человеком, который может оказаться еще опаснее О’Брайена.
В номере отеля я еще раз перечитал послание. Морган предлагал встречу в самый критический момент, когда я был зажат между угрозами ирландских радикалов и требованиями итальянской Комиссии. Это могло быть либо спасением, либо ловушкой.
Но у меня не было выбора. Отказ от встречи с самым влиятельным финансистом Америки был равносилен признанию слабости. А в мире, где я теперь жил, слабость означала смерть.
Глава 13
Встреча с дьяволом
Отель «Коплей-Плаза» на площади Коплей считался одним из самых элегантных в Бостоне. Построенный в 1912 году в стиле итальянского ренессанса, он служил местом встреч политической и финансовой элиты Новой Англии. В эпоху Депрессии немногие могли позволить себе роскошь его люксов.
В два часа дня я поднялся на четвертый этаж в сопровождении О’Мэлли, который остался ждать в холле. Люкс четыреста двенадцать располагался в угловой части здания, с окнами на площадь Коплей и старую Троицкую церковь.
Дверь открыл не Морган, а его слуга. Невысокий азиат в безупречной ливрее, с лицом, которое могло принадлежать как китайцу, так и японцу. Он поклонился с восточной церемониальностью и жестом пригласил войти, не проронив ни слова.
Первое, что поразило в люксе, необычная обстановка.
Стандартная мебель отеля заменена экзотическими предметами. Низкий лакированный столик в японском стиле, китайские ширмы с изображениями драконов, персидские ковры с геометрическими узорами. На стенах висели картины в золоченых рамах. Не американские пейзажи, а европейские натюрморты и восточные каллиграфии.