Его философия была откровенно социал-дарвинистской. Выживание сильнейших, приспособленность как мерило успеха.
— И какое место в этой исторической схеме вы отводите мне?
Морган наклонился вперед, его зеленовато-серые глаза приобрели почти гипнотическую интенсивность:
— Вы интересный случай, мистер Стерлинг. Молодой человек с необычными знаниями. Способностями, которые нельзя объяснить обычным образованием или опытом. Как будто вы черпаете эти знания из другого источника.
Прямой вызов. Морган почти открыто спрашивал, являюсь ли я посланцем из будущего.
— Другой источник? — переспросил я.
— Сны, видения, интуиция, — Морган пожал плечами. — Или, возможно, что-то более экзотическое. В конце концов, мир полон загадок, которые наука еще не может объяснить.
Кю появился как призрак, долил чай в наши чашки и снова исчез. Я заметил, что слуга двигается почти беззвучно. Либо это феноменальная подготовка, либо что-то еще.
— Мистер Морган, — сказал я прямо, — вы говорите так, как будто сами обладаете особыми знаниями.
Морган рассмеялся. Звук был мелодичным, но в нем слышались странные обертоны:
— А разве не так? Разве мои инвестиционные решения не кажутся вам предвидящими? Разве я не появился в нужное время в нужном месте, чтобы перехватить ваши сделки?
— Вы следили за мной?
— Изучал, — поправил Морган. — Как изучают интересный экспонат в музее. Ваши методы, ваши связи, ваши особенности.
Он достал из ящика стола тонкую папку и положил на столик. Внутри фотографии. Я выходящий из банка, я в компании людей Лучиано, я на встрече с Рузвельтом.
— Впечатляющее досье, — признал я.
— Неполное, — возразил Морган. — Я так и не смог понять главное. Откуда у двадцатидвухлетнего стажера знания, которыми не обладают даже самые опытные финансисты Уолл-стрит?
Ключевой вопрос висел в воздухе. Я мог либо признаться, либо продолжать играть роль.
— Может быть, вы переоцениваете мои способности, — сказал я осторожно.
— Возможно, — Морган откинулся назад. — Но тогда объясните мне следующее. Почему вы так уверенно избегаете инвестиций в определенные сектора? Почему создали столь необычные связи с нетрадиционными деловыми кругами? Почему ваша стратегия выглядит так, как будто вы готовитесь к событиям, которые еще не произошли?
Морган демонстрировал глубокое понимание моих действий. Либо он был гениальным аналитиком, либо тоже знал будущее.
— А что, если я задам вам тот же вопрос? — контратаковал я. — Ваше появление в Америке, ваши методы, ваши знания об экономических циклах… Все это тоже выглядит так, как будто вы знаете, что произойдет.
Морган замолчал, изучая мое лицо. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тиканьем напольных часов в углу.
— Возможно, мы оба необычные люди, — сказал он наконец. — Возможно, у нас есть общие интересы.
— Какие именно?
— Выживание, — просто ответил Морган. — И процветание в условиях, которые большинство людей считают катастрофическими.
Он встал и подошел к окну, глядя на площадь Коплей:
— Мистер Стерлинг, я предлагаю вам партнерство. Не поглощение, не конкуренцию, а сотрудничество.
— На каких условиях?
— Разделение сфер влияния. Я сосредотачиваюсь на европейских операциях и крупной промышленности. Вы на финансовых схемах и нетрадиционных связях. Взаимный обмен информацией. Координация действий в критические моменты.
Предложение было разумным, но я чувствовал подвох:
— А что с текущими проблемами? Мистер О’Брайен вчера выдвинул определенные требования.
Морган повернулся ко мне, его глаза сверкнули:
— О’Брайен горячая голова, но управляемая. У меня есть способы повлиять на ирландское сообщество. Через определенные европейские связи.
— Какие связи?
— Ирландское республиканское движение получает финансирование из различных источников, — уклончиво ответил Морган. — Если эти источники переориентировать, мистер О’Брайен станет гораздо более сговорчивым.
Морган намекал на связи с ИРА или другими ирландскими радикальными группами. Это объясняло его уверенность в возможности решить проблему с О’Брайеном.
— Почему вы это предлагаете? — спросил я прямо. — В чем ваша выгода?
Морган вернулся к креслу, его движения были грациозными как у кошки:
— Мистер Стерлинг, в грядущие времена будет место только для самых адаптированных. Тех, кто понимает реальные правила игры. Вы демонстрируете такое понимание. Было бы расточительно уничтожать вас как конкурента, когда можно использовать как союзника.