— Слушайте, мы можем что-то предпринять…
— Ничего вы не можете! Банк закрыт, лицензия аннулирована, активы арестованы! А знаете, что самое страшное? Мне теперь нужно смотреть в глаза людям, которые доверили нам сбережения всей жизни!
Гудки в трубке прозвучали как выстрелы.
Я вернулся на галерею, размышляя о цене войны. Imperial Trust Bank стал первой жертвой конфликта, к которому не имел никакого отношения. Но в таких играх невинные жертвы неизбежность.
Правда, от этой мысли мне отнюдь не легче.
— Босс, — подошел О’Мэлли с новой сводкой, — еще плохие новости. Second National Bank of Boston тоже закрывается. Та же история. Массовая скупка их облигаций и требование досрочного погашения.
Второй банк за день. Это уже начинало походить на системную проблему.
— Кто скупал облигации Boston National?
— Мы, босс. Через цюрихское отделение.
Я закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Моя «точечная» атака превратилась в побоище невинных.
— Сколько пострадавших?
— Четыреста вкладчиков. Шестьдесят рабочих мест. Банк работал семьдесят лет, пережил панику 1907 года, а теперь…
— Понял, — перебил я. — Хватит подробностей.
Я прошелся по галерее, обдумывая ситуацию. Два банка разорились за один день из-за моих действий. Завтра газеты напишут о «финансовой панике» и «таинственных спекулянтах». Журналисты начнут копать, искать виновных.
А виновный стоял здесь, на галерее Нью-Йоркской фондовой биржи, и пытался понять, как простая контратака превратилась в резню.
— О’Мэлли, останови все операции по скупке облигаций. Немедленно.
— Все?
— Все. И передай европейским партнерам, что операция свернута.
— А что с нашим неизвестным противником?
Отличный вопрос. Мой враг продолжал атаковать моих клиентов, а я вместо борьбы с ним разорял невинных банкиров. Стратегия явно требовала пересмотра.
К вечеру ситуация стала еще хуже. Вечерние газеты пестрели заголовками: «Два банка разорились за день», «Финансовая паника охватывает Восточное побережье», «Кто стоит за обвалом рынка?»
«Wall Street Journal» на первой полосе поместил мрачную статью о «странных одновременных атаках неизвестных спекулянтов» и «угрозе банковской системе». «New York Times» требовал правительственного расследования.
Хуже всего написал «Financial Tribune», в статье прямо упоминалось имя Sterling Financial в связи с «подозрительными операциями на европейских рынках».
— Босс, — сказал О’Мэлли, входя в кабинет с очередной стопкой телеграмм, — звонили журналисты. Хотят комментарии о вашей роли в сегодняшних событиях.
— Что ты ответил?
— Что мистер Стерлинг недоступен для комментариев.
— Правильно. А что еще в телеграммах?
— Плохие новости из Чикаго. Кто-то атакует акции мясокомбинатов. Swift Company потеряла восемь пунктов, Armour Company двенадцать. Те же методы, спланированные продажи через подставные фирмы.
Я встал и подошел к окну. Огни вечернего Манхэттена мерцали, как звезды в ясном небе. Где-то там, в одном из этих зданий, мой неизвестный противник праздновал успех. Он расширил атаку на Чикаго, втянул в войну новые компании, заставил меня попасть по собственным союзникам.
Блестящая стратегия. Если бы не одна деталь, я начинал понимать его тактику.
— О’Мэлли, где у нас карта Соединенных Штатов?
— Конечно, босс.
Он развернул карту на столе, и я начал отмечать точки атак. Огайо, Детройт, Балтимор, Массачусетс. Теперь Чикаго. Не случайный набор, а продуманная схема.
— Видишь закономерность?
О’Мэлли внимательно изучил отметки:
— Все крупные промышленные центры. Сталь, железные дороги, судоходство, текстиль, мясопереработка.
— Именно. Наш противник атакует не случайные компании, он атакует основы американской экономики. Цель не совсем наша структура, цель вся система.
— Но зачем?
Я сложил карту и вернулся к окну. Хороший вопрос. Кому выгодно расшатать американскую экономику? Кто готов потратить миллионы на разрушение, а не созидание?
— Не знаю, О’Мэлли. Но завтра мы это выясним. А пока передай партнерам, что мы готовимся к обороне. Если кто-то хочет разрушить систему, значит, скоро доберется и до нас.
Поздним вечером, оставшись один в кабинете, я размышлял о прошедшем дне. Два банка разорились, сотни людей лишились сбережений, моя репутация висела на волоске. И все из-за попытки найти врага вслепую.
Завтра газеты назовут меня виновником финансовой паники. Завтра клиенты начнут требовать объяснений. Завтра придется объяснять правительственным следователям, почему моя фирма скупала облигации разоренных банков.