— А если Морган предложит мне сделку, которую нельзя отклонить?
— Билл, — Артур обернулся у двери, — вы забываете одну вещь. Журналисты очень упрямые люди. Особенно когда чувствуют запах большой истории.
После его ухода я остался наедине с О’Мэлли.
— Босс, — сказал ирландец, — хотите, чтобы я организовал прикрытие?
— Какое прикрытие?
— Наших людей рядом с клубом. На всякий случай.
Я задумался. С одной стороны, встреча с Морганом в престижном клубе была относительно безопасной. С другой стороны, после истории с Continental Trust, чикагской мафией и ирландцами Бостона осторожность не помешает.
— Хорошая идея, Патрик. Предупреди Шона Маллоу. Но пусть он действует очень осторожно. Морган не должен ничего заметить.
— Не заметит. Наши ребята будут выглядеть как обычные прохожие.
Оставшиеся часы до встречи я провел, анализируя возможные предложения Моргана.
Деньги? У меня уже было достаточно. Политическое влияние? Оно придет с победой Рузвельта. Угрозы? После Continental Trust и угроз чикагского Синдиката меня трудно напугать.
Скорее всего, Морган попытается убедить меня, что борьба с Альянсом бесполезна. Что лучше присоединиться к победителям, чем сражаться против неизбежного.
Но он не знал одного, того, что я знал будущее. И в этом будущем Альянс промышленной стабильности обречен на поражение.
Вопрос только в том, сколько это будет стоить.
В половине восьмого я надел лучший костюм, проверил пистолет и вышел из офиса. О’Мэлли проводил меня до двери:
— Удачи, босс. Мы будем рядом постоянно, только незаметно.
Я улыбнулся и направился к клубу «Metropolitan».
Заведение на Пятой авеню встретило меня привычной атмосферой старых денег и тихой власти. Портье в ливрее провел меня через мраморный холл к частным залам на втором этаже. Но вместо ожидаемого номера он остановился у двери с табличкой «Закрыто для частного мероприятия».
— Мистер Морган ждет вас внутри, сэр, — произнес он с почтительностью, которая показалась мне чрезмерной даже для «Metropolitan».
Дверь открылась, и я едва сдержал удивление. Стандартный интерьер клуба, темное дерево, кожаные кресла, портреты основателей, исчез. Комната была превращена в нечто среднее между восточным салоном и европейским будуаром.
Китайские ширмы с драконами, низкий лакированный столик, персидские ковры с геометрическими узорами. В углу курились благовония, наполняя воздух экзотическим ароматом сандала и чего-то еще, что я не мог определить. Надо же, Морган сумел и здесь изменить дизайн под свои вкусы.
— Мистер Стерлинг, — раздался знакомый вкрадчивый голос. — Благодарю за то, что нашли время для нашей маленькой беседы.
Из-за ширмы появился Джонатан Рид Морган, и я снова поразился его необычной внешности. Высокий, изящно худощавый, с волосами цвета воронова крыла и той самой предательской сединой на висках.
Как и в нашу первую встречу, его глаза завораживали. Зеленовато-серые, хамелеонские, которые, казалось, меняли оттенок в зависимости от настроения.
— Кю, — негромко позвал он.
Из-за ширмы беззвучно появился тот самый азиатский слуга, невысокий человек неопределенного возраста в безупречной ливрее.
— А также, — продолжил Морган с легкой улыбкой, — позвольте представить мою помощницу, мисс Валерию Ростову.
Из другого угла комнаты поднялась женщина, и я почувствовал, как перехватывает дыхание. Высокая, с фигурой, которую итальянские скульпторы положили бы в основу своих шедевров. Темные волосы, глубокие, почти черные глаза с загадочным блеском.
— Мистер Стерлинг, — произнесла она с легким акцентом. — Джонатан так много о вас рассказывал.
Я кивнул, но не стал уделять слишком много внимания девушке.
— Итак, — сказал я вместо этого, устраиваясь в предложенном кресле, — о чем вы хотели поговорить?
— О будущем, мистер Стерлинг, — ответил Морган, принимая чашку чая из рук Кю. — О том, как пережить эти трудные времена, которые переживает наша страна.
Валерия наклонилась вперед:
— Депрессия, которая произошла, это только начало. Впереди годы экономической нестабильности, социальных потрясений, международных конфликтов.
— Вы говорите так, будто знаете, что произойдет, — заметил я.
— А разве не знаем? — Морган улыбнулся. — Любой, кто изучает экономические циклы, может предсказать дальнейшее развитие событий. Европа готовится к большой войне. Америка пытается найти выход из кризиса через политические эксперименты.
— Политические эксперименты? — переспросил я. — Вы имеете в виду кампанию Рузвельта?