— Валим! — крикнул Адонис, и вся четверка бросилась к своим машинам.
«Крайслер» и «бьюик», визжа шинами, рванули прочь, скрываясь в лабиринте бруклинских улочек еще до того, как полиция успела их заблокировать.
Лански остался один у парапета моста, окровавленный и контуженный, наблюдая, как горят останки его бронированного автомобиля. В этом огне сгорели не только Зигельман и Ред, сгорела иллюзия безопасности, которую он старательно создавал вокруг себя последние годы.
Первым к нему подбежал сержант Патрик О’Мэлли из бруклинского участка, пожилой ирландский коп с седыми усами и добрыми глазами.
— Мистер, вы живы? Надо вызвать скорую помощь!
— Я… я в порядке, — прохрипел Лански, пытаясь подняться на ноги. — Но моих людей… их уже не спасти.
О’Мэлли посмотрел на пылающий автомобиль и покачал головой:
— Святая матерь Божья… Что тут произошло?
— Покушение, — коротко ответил Мейер. — Профессиональная работа.
Он знал, что полиции скажет только самое необходимое. Настоящие счеты с чикагским синдикатом будут сведены по другим правилам. Правилам, которые не записаны ни в каких законах, но которые все понимают на улицах Нью-Йорка.
Пока санитары оказывали ему первую помощь, а пожарные тушили останки «паккарда», Лански думал о том, что война только началась. Еще он беспокоился за других членов Комиссии. Чикагцы не посмели бы напасть на него, не организовав атаку на Лучиано.
Что с боссом? Надо срочно связаться с ним. Попытавшись убить Лански, Нитти бросил перчатку всем группировкам Восточного побережья.
Теперь этот вызов предстояло принять, кровью и свинцом, как это всегда принято в их мире.
Известие о покушении на Лански и убийстве Лучиано застало меня в банке, где я пытался разрешить кризис со страховыми полисами. О’Мэлли ворвался в кабинет управляющего с таким видом, словно за ним гналась вся полиция Восточного побережья.
— Босс, — выдохнул он, не переводя дыхания, — Лучиано убит. Мейера чуть не взорвали на Бруклинском мосту. Его телохранители мертвы. Он в больнице, но жив.
Я отложил документы и внимательно посмотрел на Патрика.
— Мой человек в полиции говорит, что нападавшие кричали что-то про мистера Нитти. Чикагцы решили зачистить всех ваших союзников одним махом.
Я откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла. Что делать? Как быть?
Обычная деловая суета финансового района внезапно показалась мне обманчивой. Где-то в этой толпе клерков и банкиров могли прятаться люди с автоматами Thompson, ждущие подходящего момента для атаки.
— Патрик, если они покушались на Мейера, и убили Лучиано, то операция спланирована заранее. Это означает…
— Что вы следующий в списке, — закончил О’Мэлли. — Босс, нам нужно немедленно усилить охрану и подготовиться к осаде.
Следующие два часа прошли в лихорадочной подготовке. Я вернулся в особняк на Пятой авеню, где Шон Маллоу уже превратил мой дом в крепость. Массивные дубовые ставни заколачивали гвоздями, окна первого этажа забаррикадировали мебелью, а на втором этаже установили пулеметные гнезда.
— Мистер Стерлинг, — доложил Маллоу, встречая меня в вестибюле, — у нас восемнадцать человек с автоматами Thompson и тремя пулеметами Lewis. Припасы на трое суток, включая еду и медикаменты. Связь с внешним миром поддерживаем через радиостанцию на чердаке. И также через защищенные телефонные линии.
Я кивнул, рассматривая превращение своего изысканного жилища в военный бункер. Персидские ковры свернуты и убраны, чтобы не мешать передвижениям, хрустальные люстры сняты, чтобы осколки при обстреле не разлетелись во все стороны, а бесценные картины из личной коллекции спрятаны в подвальном сейфе.
— А что с Констанс? — спросил я. — Она в безопасности?
— Мисс Хэллоуэй находится в загородном поместье своих родителей в Коннектикуте. Я послал туда двух наших лучших людей для скрытой охраны.
Облегчение, которое я испытал, было настолько сильным, что на мгновение ноги подкосились. По крайней мере, Констанс в безопасности, вдали от той бойни, которая могла разгореться в центре Манхэттена.
Около десяти вечера, когда сумерки уже окутали город, началось то, чего мы все ждали. О’Мэлли, наблюдавший через бинокль из окна библиотеки, тихо позвал меня:
— Босс, они приехали.
Я взглянул в бинокль и увидел, как по Пятой авеню медленно движутся четыре черных автомобиля, два «кадиллака» и два «паккарда». Машины останавливались в тех местах, где открывался хороший обзор на мой особняк, и из них выходили мужчины в темных пальто.