Он забрал у меня миксер, бодро подмигнул и отхлебнул прямо через край.
Через несколько мгновений его кадык судорожно дернулся, словно он проглотил что-то острое. Фредди выпучил глаза, как удавленник, на его лице и шее багрово-фиолетовыми канатами вздулись вены, пальцы внезапно скрючила мучительная судорога. Я не на шутку перепугался и отъехал вместе с табуреткой поближе к двери. С Фредди происходило что-то ужасное, какие-то безумные невидимые силы уродовали и рвали изнутри его тело. Искаженное ужасом и яростью лицо моего приятеля начало сползать по черепу, словно восковая маска по горячей бронзовой форме. Из глубины груди Фредди раздавались леденящие кровь клокочущие и перекатывающиеся звуки, с его посиневших, искривленных болью губ срывалось змеиное шипение. Коллега болезненно моргнул, и когда он снова открыл глаза, я увидел, что они прибрели ярко-оранжевый цвет.
Мама! Мне показалось, что я схожу с ума. Наверное, так оно и было. Существо, с которым я находился на кухне, перестало быть Фредди. Мой коллега стремительно видоизменялся, словно персонаж Миядзаки, и спустя минуту передо мной, сгорбившись, словно Чужой, стояло омерзительное ящероподобное чудовище с кривой пастью, множеством извивавшихся отростков-щупалец и цепью оранжевых глаз разного размера, опоясывавших чешуйчатое осклизлое тело на уровне груди.
— Чертов урод! — пророкотало чудовище вибрирующим басом, больно стиснув меня скользкими от слизи щупальцами и оторвав от пола. — Чего ты намешал в коктейль, падла?!
В тот момент я мог бы поспорить с ним насчет того, кто из нас больший урод, но благоразумно решил этого не делать.
— Сахару! — пискнул я, сообразив, наконец, что все еще жив и даже каким-то образом умудряюсь дышать. — Я хотел, чтобы того... Я не хотел!
— Бестолочь! — взревел спрут Фредди, от отчаяния разжав свою стальную хватку.
Я упал на пол, перекатился, как ниндзя, и вжался в стену, обхватив руками ушибленное колено. По-видимому, мое сообщение окончательно выбило коллегу из колеи. Он поднял к потолку заостренную безглазую морду и пронзительно взвыл. Его щупальца нервно заметались по кухне, обрушивая со стен полки и расшвыривая во все стороны пустые бутылки, из которых мы выпустили коварного джинна. Одним из змеящихся отростков Фредди зацепил торчавший из розетки провод миксера и перевернул агрегат вместе с пластмассовым стаканом, залив оранжевым коктейлем весь стол. Укрывшись за табуреткой, я с трудом отбил ею несколько случайных хлестких ударов, и тут меня посетила новая мысль.
— Обо, сохраняй спокойствие! — заорал я. — У меня осталось еще немного жмури без сахара!
Почему-то мне пришло в голову, что глоток чистого коктейля может вернуть моего коллегу в исходное состояние. Несомненно, данная идея заняла достойное место в длинном ряду глупостей, посетивших мою голову в то утро. Однако Фредди вцепился в эту мысль, как утопающий в горло спасателя.
— Дай сюда! — прорычал он, хищно нависая надо мной.
Я поспешно бросился к холодильнику и сунул монстру чашку с зельем. Он принял лекарство одним из щупалец, бережно взболтнул, выплеснул в свою бездонную глотку и замер, ожидая результатов.
Результаты были сногсшибательными.
Фредди заревел бешено и протяжно. Затрещали суставы, во все стороны полетели мутные оранжевые брызги — процесс адских метаморфоз возобновился с утроенной силой. Похоже, мой ангел-хранитель просто неудачно пошутил.
Вытянув шею, я с изумлением следил за тем, как тело Фредди закипает отвратительной пенящейся слизью грязно-апельсинового оттенка. Бурлящая, вспухающая огромными пузырями чешуя чудовища стекала по костям, будто расплавленная резина. Безглазая морда начала менять свою форму и втягиваться в плечи.
— Корнфла!.. — лязгнули треугольные челюсти, сливаясь воедино.
Зловещие толстые щупальца Фредди на глазах теряли упругость, точно отключенные от гидранта пожарные шланги, и прирастали к телу, превращаясь в длинные бугристые наросты неопределенной формы, пересекавшие грудь демона стилизованными пулеметными лентами. Потеки размягченной плоти тянулись к полу, словно горячий сыр. Монстр стремительно терял форму, теперь он напоминал тающего снеговика, внутри которого жестокие дети похоронили зимой полуразложившуюся собаку. Зрелище было настолько же кошмарное, насколько и неестественное, и только потрясающая нереальность происходящего удерживала меня от истерики. Тот, кто смотрел американский фильм «Нечто», думаю, меня поймет.
— Кфл... Кхл... — захлебывалась отвратительным клокотанием плавящаяся глотка существа.