Служанка поставила на стол свежеиспеченные, ароматные лепешки и блюдо с вареными яйцами. При виде их лицо Мануэля просветлело.
— Ты так обрадовался яйцам?! — поразился Алонсо. — Как же дешево тебе достается твое счастье!
— Хочешь задачку? — спросил Мануэль.
— Нет, спасибо. Я с математикой не в ладах.
— Это не математическая задача. Скорее что-то вроде загадки на сообразительность. Возьми одно из этих яиц и поставь его вертикально на стол.
Алонсо сделал это, и яйцо, естественно, покатилось к краю стола, чуть не упав.
— Да нет, — рассмеялся Мануэль. — Поставь так, чтобы оно не падало.
— Есть еще что-то, что ты забыл сказать в первый раз? — полюбопытствовал Алонсо.
— Кажется, нет.
— Тогда скажи мне: обязан ли я при этом сохранить яйцо целым?
Мануэль расхохотался.
— Молодец, ты задаешь правильные вопросы! Нет, не обязан.
— В таком случае вот, пожалуйста, — Алонсо прижал яйцо тупым концом к деревянной столешнице, отчего оно треснуло, и оставил его стоять.
Мануэль захлопал в ладоши.
— Скажи честно, ты ведь вспомнил детскую историю про Хуанело?
— Нет, я не знаю историй, которые рассказывают друг другу дети в Кастилии. Я ведь вырос здесь, в Гранаде. Что это за история?
— Про дурачка Хуанело. В то время как многие ученые люди ломали голову, как решить эту задачу с яйцом, он сделал это сразу, причем именно так, как ты.
— Нет, про Хуанело ничего не знал. А вот про великого Брунеллески слышал точно такую же историю, хотя никогда не верил, что это произошло на самом деле. Лет семьдесят назад во Флоренции решили возобновить прерванное строительство собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Городские власти должны были назначить архитектора для возведения купола. Приехали множество зодчих из разных стран. Одним из них был Филиппе Брунеллески, который предложил поручить проект тому из архитекторов, кто сможет поставить яйцо вертикально на стол. И никто, кроме него, не сумел этого сделать.
— А как же он сам это сделал?
— Точно так же, как и дурачок Хуанело.
— И он действительно возвел этот купол? — спросил, развеселившись, Мануэль.
— Да, возвел. Более того, купол по форме очень напоминает яйцо со срезанным концом.
Мануэль, улыбаясь, покачал головой:
— Жаль, что ты незнаком с Кристобалем Колоном. Ему понравился бы твой образ мышления. Может быть, он и тебя согласился бы взять в океанское плавание на поиски западного пути на восток.
— Нет, не взял бы, потому что у меня морская болезнь, — ответил Алонсо, и только после этого до него дошел смысл сказанного Мануэлем. — Ты знаешь Колона? — ошеломленно спросил он, округлив глаза. — И собираешься плыть вместе с ним?
Мануэль рассказал о знакомстве с необыкновенным генуэзцем, и на лице его было написано упоительное счастье.
— Я так рад за тебя! — воскликнул Алонсо. — Надеюсь, король и королева утвердят проект Колона. Только одно меня смущает. Колон собирается найти путь к землям Великого хана, чтобы объявить эти земли собственностью Кастилии и начать выкачивать оттуда золото и драгоценности? Я правильно тебя понял? Иными словами, он считает, что Кастилия вправе просто так прийти в чужую страну, объявить ее своей и ограбить?
Тут, увидев, как счастливое выражение на лице друга начинает угасать, Алонсо спохватился и поспешил исправить впечатление от своих слов:
— Мануэль, это все сейчас не так важно! Главное, что ты нашел достойное тебя занятие. Это действительно великий проект, в этом не может быть тени сомнения. Чем бы он ни завершился, он войдет в историю!
Мануэль, однако, призадумался. Вопрос был не из простых. Вправе ли Кастилия объявить чужие земли своими только потому, что они населены людьми, не знающими учения Христа? Ведь именно так она поступила с Канарскими островами. И то же самое сделали португальцы с Азорским архипелагом. Отец Мануэля, Фелипе, ратовавший за открытие заморских земель, никогда не касался нравственной стороны вопроса.
А ведь дело было не только в морали. Кастилия только что завершила десятилетнюю войну. Ни для кого не было секретом, насколько эта война истощила финансы королевства. Готова ли она к новой войне с неведомым ханом, который правит огромной империей?
«Пожалуй, Алонсо прав, предлагая сейчас не думать об этом, — решил Мануэль. — К тому же, возможно, я просто неверно понял Колона. Главное — отправиться на запад, в открытый океан, куда никто еще не отваживался плыть, и найти морской путь в Азию».
…По причине ураганного ветра и непрекращающихся дождей, перемежавшихся градом, в Альпухарру отправились не через два дня, а только через неделю, когда тучи развеялись и солнце немного отогрело замерзшую Андалусию. Небольшой конный отряд скакал на юг через горные перевалы, когда над ним в напоенном влагой воздухе зажглась исполинская арка сияющей радуги.