— Странная работа. Я бы не сказал, что очень красивая. Но запоминается. — Алонсо вертел перстень туда и сюда, не понимая, откуда пришло желание носить его.
— Возьми его себе, Али.
Алонсо надел перстень на безымянный палец правой руки.
— Не знаю, как отец познакомился с ним. — Ибрагим снял очки и стал протирать их тряпочкой. — Может быть, просто заказал какое-то украшение. Но так получилось, что Франсиско провожал его однажды по горной тропе в Гранаду, когда на них напали лихие люди. В те смутные времена передвигаться по дорогам было очень опасно — не то, что сейчас. Франсиско продемонстрировал какое-то тайное искусство владения мечом. Где он ему научился, неизвестно. Может быть, в Византии. Так или иначе, он в одиночку справился с тремя грабителями, а двое других бросились наутек. Отец рассказывал, что никогда, ни до, ни после, он ничего подобного не видывал. Клинок Франсиско двигался с такой быстротой, что больше напоминал раскрытый павлиний хвост из сверкающих стальных перьев!
— Какая интересная история! — Алонсо подался вперед. — Один человек, которому тогда должно было быть за пятьдесят, в одиночку справился с пятью разбойниками! Почему же ты раньше об этом не рассказывал?
— Забыл, дорогой книгоноша, — виновато произнес дед. — В мои годы легко забыть. Но слушай дальше. Отец мой был человек благодарный. Не зная, чем вознаградить своего спасителя, поскольку тот отказался брать за это подарки или деньги, Омар открыл ему тайну рукописи. Как ты понимаешь, цыган из Византии не знал латыни и уж тем более не был знаком с еврейским алфавитом. Поэтому отец просто рассказал ему своими словами суть древнего манускрипта. И, представь себе, как только Франсиско узнал о том, что можно влиять на реальность, он попытался это сделать, и у него сразу же получилось!
— Аллах велик! — вырвалось у Алонсо подзабытое за последние полтора года арабское восклицание. Он испытывал одновременно неподдельное восхищение и острую зависть. — И как же это выглядело?!
— Франсиско попросил Омара рассказать ему что-нибудь такое, о чем он, Франсиско, знать не мог. Тот подумал и рассказал о полученном им в тот день письме из Малаги, где сообщалось о рождении племянника. Теперь они оба находились в реальности, в которой между ними состоялся этот разговор. И тогда Франсиско Эль-Рей мысленно представил себе, что он ни о чем Омара не просил рассказать, и это сразу же сработало: они оба, а вместе с ними и весь остальной мир, переместились в другую реальность!
— В ту, которая могла состояться, если бы этот разговор не имел места, — продолжил за деда Алонсо, чувствуя, как звенит в его теле дрожь возбуждения. — Именно так и говорится в нашем манускрипте! То есть они скользнули на другую ветвь древа исходов. И что же дальше?
— В этом новом витке, — продолжал старик, — в их прошлом такого события, как разговор о письме, не было. Можешь представить себе изумление твоего прадеда, когда цыган сказал ему, что утром пришло письмо о рождении племянника. «Откуда ты об этом знаешь?» — спросил Омар, и Франсиско объяснил ему: «Ты сам сказал мне это, но в другой яви». Франсиско-то помнил обе реальности — и ту, что была до изменения, и новую. Да и как ему было не помнить, если именно его ум и произвел перемену?..
Рассказывая о событиях восьмидесятилетней давности, дед выглядел таким удивленным, как будто ему самому только что об этом поведали. А у Алонсо и вовсе на мгновение перехватило дыхание.
— Значит, Омар начисто забыл, как рассказывал про письмо? — спросил он, когда дар речи вернулся к нему.
— Нет, не начисто. У него были какие-то смутные воспоминания, которые казались ему просто странной фантазией и детали которых ему было трудно уловить. Вскоре они и вовсе исчезли!
Алонсо молчал, потрясенный. Это было именно то, к чему он так стремился с семнадцатилетнего возраста!.. Значит, орбинавты действительно существуют. Но можно ли развить такие способности? Вот в чем главный вопрос. Автор «Света в оазисе» утверждает, что можно. Алонсо же начал в этом сомневаться. Ему все чаще приходила мысль, что с таким даром необходимо родиться, а опыты со сновидениями и так называемые медитации здесь бессильны.
— Ты как будто разочарован, — заметил дед.
— Да, но не Франсиско, а собой.
— Ну, и зря. Ты блестящий молодой книгоноша, умеющий летать во сне. Разве этого мало?