Там, в круге света, стояла повелительница этого буйства. И была она сейчас моложе, вдохновеннее и ярче, чем сотни девушек из медальонов.
Алонсо казалось, что музыка обладает собственным языком, что он даже различает отдельные повторяющиеся слова и фразы, что ему лишь нужно внимательно вслушаться, и он вот-вот поймет, что означают эти звуки. «Дино-дини», — часто повторял быстрый-быстрый голос, а другой, уверенный, очень авторитетный, провозглашал в ответ: «Феноменал!»
Где бы взять лексикон, в котором объясняются эти слова?
Сильнее всего Алонсо сейчас хотелось вскочить и вступить в разговор с голосами клавесина, усиленными акустикой высокого купола. Но ему не хватало понимания слов. Что же такое «феноменал»?!
Игра оборвалась так же резко, как началась. Гостю потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя и прекратить мысленный диалог с хрустальными голосами.
Алонсо пораженно поднял глаза на Росарио. А он еще считал музыку безопасной темой!
— Это вы сами сочинили? — недоверчиво спросил он, отпустив кота и встав с кресла.
— Трудно поверить?
— Да, — признался он. — Мне кажется, такое очень сложно исполнить. Многие ли смогли бы сыграть это ваше рондо?
Росарио была довольна его наблюдательностью.
— Вы угадали самую суть моих композиторских сложностей, Алонсо. Музыка, рожденная моим воображением, почти всегда сложнее, чем та, которую я могу сыграть. Раньше мне даже не всегда удавалось ее записывать. Позже я с этим справилась. Можно сказать, подчинила себе сопротивляющуюся косную стихию нотной записи, просто не поспевающую за полетом фантазии. Но вторая трудность осталась до сих пор: стоит ли вообще писать то, чего никто не может сыграть из-за сложности? Мне самой потребовалось упражняться несколько месяцев, чтобы исполнить это рондо!
— Вероятно, будет очень глупо, если ваш лишенный слуха гость выскажет свое мнение по столь тонкому профессиональному вопросу, но почему бы не писать произведения для двух клавесинов?
Росарио рассмеялась. В ее смехе серебра было не меньше, чем в игре.
— Я так и делаю! — воскликнула она. — Это рондо написано в двух вариантах. Один предназначен для дуэта; другой же, который вы только что слышали, — для сольного исполнения. Без излишней скромности скажу вам, что с тренировкой мастерство растет. В сущности, любое по сложности произведение можно было бы исполнить, если бы мы отводили на его разучивание год-два или больше — сколько потребуется. Будь я вечно молодой, я бы писала и играла все, что придет голову, и сложность замысла и исполнения меня бы не останавливала.
Она пожала плечами и — как бы горестно — вздохнула, однако лицо ее было довольным.
В этот день разговор свободно перескакивал с темы на тему, и они так и не коснулись вопроса о сходствах и различиях между сном и явью.
Зато эта тема теперь постоянно обсуждалась с Консуэло. Алонсо представил ей результаты своего исследования о том, как в разное время люди объясняли природу сновидений.
— Ты была совершенно права относительно Библии, — сказал он. — Все упомянутые в ней сновидения являются примерами общения человека с человеком и Богом. Сон Иакова про лестницу до небес, сны Иосифа, сны фараона и так далее. В мусульманской традиции сообщения ангела пророку тоже даются в сновидениях. Такие греческие мудрецы, как Аристотель и Демокрит, напротив, решительно отрицали божественное происхождение снов. Аристотель считал, что сон порождается памятью о восприятии внешних событий, когда само их воздействие уже прекратилось. Если ты будешь долго смотреть на лист дерева, а потом закроешь глаза, ты все еще будешь видеть его. Сновидение, согласно Аристотелю, имеет такую же природу.
Консуэло недолго думая села на подоконник и стала внимательно изучать лист дерева за окном. Затем зажмурилась.
— Все верно, — подтвердила она, — только цвет изменился. Он стал синим.
— Так ведь и в сновидениях мы тоже видим не совсем то же самое, что наяву. Сон как будто складывается заново из тех же мелких деталей, из которых состоит мозаика яви.
— Хм… вот оно что.
— Отцы церкви указывают на три возможных источника сновидений, — продолжал Алонсо. — Сны могут происходить из разума самого человека, приходить от Бога или от дьявола. Поэтому при истолковании смысла конкретного сна важно понять, к какой из трех категорий он относится.
— Алонсо, — перебила его Консуэло. — Ты замечательно выполнил задание! Я помню, что сама же и натолкнула тебя на это исследование. Но я была не права. Совершенно не важно, что думают о сновидениях другие. Для нас с тобой важно, ведут ли упражнения со снами, которые описаны в «Свете в оазисе», к развитию дара орбинавта! Ты как-то высказал сомнения на этот счет. Похоже, они передались и мне.