— Насколько я помню рассказы моряков, вернувшихся из первого путешествия, индейцы встретили их на редкость дружелюбно и никак не возражали против присутствия на своей земле чужестранцев. На некоторых островах кастильцев даже принимали за богов.
— Да, вы совершенно правы, дорогой Алонсо! — обрадовалась всадница. — Я тоже помню эти рассказы. Мой сосед, старый приятель дона Фелипе, был на приеме Колона в барселонском соборе и говорил мне об этом. Что ж, прочь волнения! Будем думать только о хороших новостях и ждать возвращения Мануэля! Как вы думаете, как скоро может быть организовано отплытие кораблей с Эспаньолы в Кастилию?
Алонсо не успел обдумать ответ на этот вопрос. На опушку леса с боковой тропинки выехало несколько всадников: идальго лет сорока пяти, молодая девушка и трое вооруженных слуг.
— Вот и наш сосед, о котором я вам только что говорила, — понизив голос, сообщила Росарио. — Каспар де Сохо и его дочь Долорес.
Сохо походил бы на римского патриция прямым носом и окаймлявшими лоб и виски кучерявыми волосами, если бы не характерные для кастильского дворянина бородка клинышком и усы. Внешность Долорес производила странное впечатление. Вероятно, в детстве она была хорошенькой, но какая-то деревянная скованность, с которой она держалась, и колючий, недружелюбный взгляд маленьких серых глаз придавали облику девушки странную неестественность.
Отец и дочь были в широких четырехугольных бархатных беретах, украшенных вышивкой и перьями.
— Донья Росарио, рад видеть вас в добром здравии! — громким голосом произнес Сохо.
— Доброго вам дня, дон Каспар! Здравствуйте, сеньорита Долорес! — приветливо откликнулась Росарио. — Рада представить вам близкого друга Мануэля, сеньора Алонсо Гарделя.
Сохо скользнул взглядом по Алонсо, ответил на его полупоклон едва видным кивком и, словно забыв о его существовании, снова обратился к Росарио:
— Как я слышал, несколько дней назад отправилась в океанское плавание новая эскадра Кристобаля Колона. Теперь надо думать, что возвращения вашего сына осталось ждать совсем недолго.
— Благодарю вас, дон Каспар! Сеньор Гардель уже сообщил мне это радостное известие.
Алонсо не был уверен в точности своих наблюдений, но ему показалось, что при упоминании имени Мануэля Долорес слегка поджала губы.
— Не буду мешать вашей прогулке, сеньора, — молвил Каспар де Сохо. — Надеюсь, в скором времени мы увидимся на балу у герцога Альбы де Тормеса.
С этими словами он попрощался, и небольшая кавалькада покинула опушку леса.
Последние слова кабальеро, очевидно, предназначались для того, чтобы произвести особое впечатление на человека неблагородного происхождения, каковым в его глазах являлся Алонсо. Интересно, что бы он сказал, узнав, что книготорговец Алонсо Гардель постоянно видится с упомянутым герцогом Альбой в литературном кружке Консуэло Онесты?
— Я не слишком пришелся по вкусу вашему другу, не так ли? Может быть, дело в том, что я не дворянин?
— Возможно. — Росарио смутилась. — Он полон предрассудков. Но я не утверждала, что он мой друг. Сохо был приятелем дона Фелипе. Что же касается меня, то между нами всегда существовала определенная натянутость, а после того, как Мануэль, вернувшись с войны, не возобновил ухаживаний за сеньоритой Долорес, она усугубилась. Мануэль рассказал мне, что во время осады Гранады он полюбил девушку, которая вскоре куда-то исчезла. Я просила рассказать об этом подробнее, но он обещал сделать это лишь после того, как отыщет пропавшую возлюбленную. Так я о ней ничего и не узнала.
По дороге в Саламанку Алонсо размышлял о том, когда он теперь снова увидит хозяйку Каса де Фуэнтес. С прошлой встречи прошло не более двух недель, однако для сегодняшнего визита была веская причина: он должен был сообщить Росарио об отплытии эскадры Колона. Но теперь появляться у нее чаще чем один раз в месяц или даже в два месяца было бы неприлично. Алонсо уже ловил косые, недоумевающие взгляды Эмилио и Пепе.
Впрочем, после совместной прогулки в лесок, куда уходила римская дорога, Алонсо казалось, что ему вовсе и не хочется так уж часто видеть Росарио. Он словно насытился ее присутствием и теперь полагал, что не питает никакого особого интереса к сеньоре де Фуэнтес.
Так ему казалось еще два дня.
На третий Алонсо заскучал. Бранил себя, негодовал, всячески пытался отвлечься, но все равно тосковал. Днем наведался к Консуэло и поделился с ней своими терзаниями.
— Тебя, несомненно, что-то с ней связывает, — решительно заключила обитательница особняка на предмостной площади. — Не случайно же ты постоянно видел ее во сне на протяжении двух лет.