Росарио хотела было возразить, что эту тему они обсуждали уже не раз, но решила дослушать его не перебивая.
— Если они и узнают про нашу любовь, в этом не будет ничего ужасного, — развивал Алонсо свою мысль. — Ты незамужняя женщина, я неженатый мужчина. Старше ты меня или нет, это наше с тобой дело. Мы придаем слишком большое значение тому, как люди отнесутся к тому, что мы любим друг друга. А между тем нас намного больше должно беспокоить то, как они объясняют твое неожиданное омоложение. Уж этого-то нам никак не удастся скрыть.
Росарио поежилась, опять вспомнив «Молот ведьм». Нетрудно было догадаться, какое объяснение способны люди дать тому обстоятельству, что у женщины, которой далеко за сорок, вдруг снова потемнели серебряные нити волос, разгладились морщины, подтянулось тело, стали пружинистыми и полными силы походка и стать.
— У тебя есть какие-то новые мысли на этот счет? — спросила она с надеждой.
— В связи с молодостью? Пока нет, — развел руками Алонсо. — Но я непременно что-нибудь придумаю. Я хочу пока сказать, что мы могли бы перестать встречаться украдкой и начать делать это открыто.
— О нет, Алонсо! — горячо запротестовала Росарио. — Ты пойми, мы сейчас говорим не о ком попало, а о слугах, которые прекрасно знают меня, Мануэля, знали моего мужа. Они преданы нашей семье, и поэтому мы хотя бы можем рассчитывать на то, что они не поторопятся осудить меня из-за неожиданного омоложения. Возьми, к примеру, Эмилио. Что бы он ни думал обо мне, он не поспешит объявить меня ведьмой. То же самое можно сказать и об остальных. Но совсем другое дело, если я, потеряв скромность, открыто покажу им, что у меня связь с человеком, который младше моего собственного сына. Это уже будет не одна странность, а две странности. И в этом случае они, возможно, перестанут закрывать глаза на молодость своей сеньоры, которая должна выглядеть в их глазах совершенно противоестественной.
Как выяснилось, даже эта длинная речь не убедила Алонсо.
— Ладно, — сказал он, — я согласен, нельзя, чтобы они знали про наши отношения. Но ведь если кто-то из слуг и увидит, как мы целуемся или обнимаемся, ты всегда можешь поменять реальность. Почему бы нам не использовать твои способности?
Алонсо повернулся к ней, ожидая ответа.
Росарио хотелось подобрать такие слова, после которых ее точка зрения станет для него предельно ясной.
— Перечислю свои доводы по пунктам, дорогой Аладдин. Во-первых, в такой ситуации я непременно испытаю нестерпимый стыд, что, согласись, малоприятно! Во-вторых, может получиться, что кто-то нас увидит, а мы об этом даже не узнаем. В-третьих, и это самое главное: о том, как мы были счастливы вместе, ты забудешь, если я изменю реальность. Это радостное переживание останется лишь в моей памяти, и тогда оно ничем не будет отличаться от простой фантазии. Разве это правильно? Ведь вся прелесть того, что с нами происходит, заключается именно во взаимности.
Алонсо выглядел сконфуженным.
— Прости, царевна Будур, я совсем об этом не подумал, — признался он.
Ночью 8 марта они отпраздновали месяц, прошедший после первого поцелуя. Алонсо принес из своей комнаты кувшин с вином, и они пригубили его. Долго любили друг друга, а потом лежали, обнявшись.
— Мы стали такими же бесстыдными, как наши тени, — сказала Росарио.
— Нам надо пожениться, — объявил вдруг Алонсо.
— Это совершенно невозможно! — воскликнула она, в то же время испытывая удивительную радость от его слов. — Неужели нужно опять перечислять пункты? Давай я лучше опять попытаюсь взъерошить тебе волосы. Должен же ты хотя бы иногда напоминать вихрастого мальчугана.
— Мы можем переехать в Кордову и жить с моей родней, — не унимался Алонсо. — Они никогда не заподозрят тебя в ведовстве. Во-первых, потому? что не верят в него. А во-вторых, мы им просто не скажем, сколько тебе лет. Мануэля же, когда он вернется, мы предупредим. Уж он-то нас поймет. Ведь он сам орбинавт.
— Я согласна только с тем, что Мануэль нас поймет. Во всем остальном ты не прав. Какими бы замечательными и просвещенными людьми ни были твои родственники, мы не можем быть уверены, что какая-нибудь случайность не откроет им правды о моем возрасте. Как можно гарантировать, что я никогда не встречу знакомого человека из Лас-Вильяс, Торо или Саламанки? Нет, Алонсо, если мы хотим быть вместе, нам придется покинуть страну.
Алонсо сел на кровати.
— Покинуть Кастилию?
— Но это же очевидно, Алонсо. — Росарио приподнялась, облокотившись о спинку кровати, и взяла со столика кубок.