Ну конечно, Пепе был удивлен ее откликом на страшное известие. Ведь он ожидал проявления безутешного горя, а вместо этого получил решительные наставления к действию.
Росарио внимательно посмотрела на него. Она знала от Алонсо, что от этого взгляда у собеседника возникает ощущение, будто она видит все его самые сокровенные помыслы. Крус поежился.
— Пепе, — произнесла она, понизив голос, — матери иногда чувствуют, что происходит с их детьми. Мне кажется, дон Мануэль жив. Это просто материнское чувство.
Пепе колебался.
— Тебя смущает, что я стала выглядеть моложе? — спросила Росарио.
— Это всех смущает, сеньора, — признался слуга, не зная, куда девать глаза.
— Поверь мне, Пепе, я не имею дела с нечистой силой. Просто в жизни бывает всякое, и не все можно объяснить. Ты веришь, Пепе, что я не ведьма?
— Да, донья Росарио, конечно, я вам верю, — с облегчением ответил Пепе. — Я и сам так думал. Но все равно спасибо, что сказали. Как мне отыскать сеньора Гарделя в Саламанке?
Росарио сообразила, что даже не знает адреса Алонсо. Но выход тут же нашелся. В прошлом Пепе не раз приходилось наведываться в типографию Небрихи, где он передавал заказы Росарио и получал для нее книги.
Отправив Пепе в Саламанку, где он сначала должен был узнать адрес Алонсо в типографии дона Антонио, Росарио вошла в кухню. Боканегра сидел за столом и с мрачным видом потягивал вино, закусывая его лепешкой с луком. При виде хозяйки замка он вскочил на ноги и залился румянцем.
— Садитесь, сеньор Боканегра, — предложила Росарио.
— Я отправила Пепе со срочным поручением в город. Он просил, чтобы вы сегодня остались ночевать у него дома, в деревне. Вечером он вернется. Но сначала расскажите мне все, что знаете о форте Ла Навидад.
— Сеньора, я только что узнал от Пепе, что в форте находился и дон Мануэль. — Гостю было не по себе.
— Прошу вас, расскажите мне все, что знаете, — повторила Росарио.
Выпив кубок до дна, Боканегра повиновался и изложил то, что ему было известно.
Вечером 27 ноября флотилия Колона бросила якорь в бухте Ла Навидад, и адмирал приказал оповестить гарнизон форта о своем прибытии двумя пушечными выстрелами. Вопреки ожиданию, на берегу не зажглось никаких огней, и ответных выстрелов не последовало.
Ночью к флагманскому кораблю подплыли несколько индейцев на пироге. Один из них, родственник касика Гуаканагари, привез адмиралу роскошный подарок от своего повелителя — две золотые маски. Но на расспросы Колона о судьбе кастильцев на острове индеец давал сбивчивые и противоречивые ответы, из которых можно было понять, что некоторые колонисты умерли от болезней, а другие перессорились друг с другом из-за золота и индейских женщин. Кроме того, как сообщил родственник касика, недавно на Гуаканагари напал правитель соседней области Каонабо, который ранил Гуаканагари и сжег селение, где тот жил, отчего касику пришлось перебраться в другую деревню, расположенную дальше от бухты Рождества.
После этого рассказа у Колона и его спутников сложилось впечатление, что некоторые из колонистов остались в форте и что они их вскоре встретят. Однако наутро, высадившись на берег, новоприбывшие обнаружили, что от форта остались одни руины со следами пожара. Кое-где валялись обломки сундуков и обрывки европейской одежды. Недалеко от форта были обнаружены зарытые в землю трупы одиннадцати человек.
Через несколько дней Колон с отрядом спутников, среди которых был и Армандо Боканегра, обнаружил Гуаканагари в одном из наиболее отдаленных селений в области Мариен. Тот лежал в гамаке с перевязанной ногой. В разговоре с Колоном он рассказал, что именно произошло на острове с колонистами.
— Сеньора, я все помню очень точно, — говорил Боканегра, — с нами был индеец, которого адмирал привез в Кастилию из первого путешествия. Живя здесь, он хорошо выучил наш язык и теперь без труда переводил слова касика. Туземный правитель сказал адмиралу, что наши люди стали ссориться между собой. Многие из них приходили в деревни туземцев и отнимали жен у их мужей. Колонисты разбились на группы, и каждая пыталась добыть золото только для себя. Потом многие рассеялись по стране. И в конце концов они либо перебили друг друга, либо были убиты воинственными обитателями горной области Сибао, которые, по приказу своего касика Каонабо, напали на форт, умертвили оставшихся там одиннадцать человек и сожгли все строения.
Боканегра говорил еще что-то о том, как разделились мнения спутников адмирала относительно непричастности к уничтожению форта самого Гуаканагари, но это уже не интересовало Росарио. Рассеянно слушая собеседника, она думала о своем.