— Росарио, у тебя нет в запасе недели, — с тревогой произнес Алонсо. — Сейчас твой сосед не столько верит в то, что мы занимаемся колдовством, сколько внушает себе это. Ведь борьба с врагами церкви выглядит куда благороднее, чем месть женщине, которая его отвергла. Но завтра или послезавтра он узнает от своего друга-инквизитора, что я ускользнул от них, и тогда решит, что ты противоестественным путем узнала о его доносе еще до того, как он рассказал тебе о нем. Когда это случится, Сохо на самом деле уверует в то, что ты ведьма, и не будет ждать неделю. Поверь мне, он сразу же побежит доносить на тебя!
— Да ты прав, Аладдин! Я это учту и начну действовать немедленно. Не волнуйся за меня. Теперь отправляйся в свое путешествие, не мешкая ни минуты. У тебя нет даже одного-двух дней, которые есть у меня!
— Росарио, но я тоже собирался сказать тебе нечто важное! — запротестовал было Алонсо, однако она его перебила.
— Скажешь в Генуе. — Росарио решительно направилась к выходу. — Пойдем!
— Царевна Будур, ты была права насчет третьей памяти, — произнес он ей вслед. — Она действительно существует!
Росарио остановилась и обернулась.
— Как ты это понял? — спросила она.
— Как-то, несколько лет назад, мне приснилось, — заговорил Алонсо, очень быстро произнося слова, — что я был среди защитников какой-то крепости. Она находилась в Норвегии, а осаду вели войска шведского короля. Ими командовал человек по имени Эрик. Сегодня я случайно обнаружил рисунок. — Не прекращая рассказывать, Алонсо взял со стола книгу и показал Росарио рисунок, на которой она была открыта. Росарио увидела полурисунок, получертеж с изображением крепостных бойниц и стен. — Это и есть крепость, виденная мной во сне!
— И что же? — удивилась Росарио. — Вероятно, ты когда-то раньше видел этот рисунок.
— Я никогда не видел его раньше! — воскликнул Алонсо. — Это крепость Акерсхус, возле Осло. Здесь написано, что она выдержала осаду в тысяча триста восьмом году. Шведского военачальника звали Эрик Кнутсон. Ни этого имени, ни этого названия, ни самих этих фактов я никогда не знал! Все это может означать, что действительно существует общая память всех людей. Поэтому у нас есть реальная надежда в скором времени достучаться до Мануэля!
Они вышли. Алонсо, заперев лавку, отдал Росарио ключ.
— Где бы я ни находился, я буду продолжать слать сообщения Мануэлю, — пообещал Алонсо.
— Я не сомневаюсь в этом, — растроганно проговорила Росарио.
Они обнялись.
— Доберись до Генуи в целости и сохранности, — шепнула она. — А теперь беги и не оглядывайся!
Алонсо, к ее облегчению, действительно побежал. Как только он скрылся за одним из домов, к дверям покинутой книжной лавки подошла группа людей — два монаха и два альгвасила. Росарио, уже удалившаяся шагов на десять, чуть не вскрикнула от ужаса: помедли они с Алонсо еще несколько секунд, пришедшие схватили бы его.
Удивляясь собственной решительности, она приблизилась к инквизиторам и осведомилась:
— Святые отцы, вам в книжный магазин? Я тоже собиралась войти, но хозяин куда-то отлучился буквально минуту назад. Я видела, как он запер дверь и ушел.
— Вы, случайно, не видели, сеньора, куда он направился? — спросил один из альгвасилов.
— Конечно, видела. Вон туда! — Росарио показала в сторону противоположную той, куда только что убежал Алонсо.
Инквизиторы и стражи немедленно двинулись в указанном направлении.
Росарио вернулась в типографию с черного хода и покинула ее через парадную дверь. Истомившийся от ожидания, Эмилио не скрывал радости, увидев сеньору.
— Теперь назад в замок, — скомандовала Росарио и откинулась на спинку сиденья. Гулко билось сердце, вторя стуку колес и копыт.
Росарио попыталась собрать разбегающиеся мысли.
Алонсо успел уйти из-под носа у инквизиторов! Теперь у него был шанс покинуть страну и уцелеть. И он подтвердил ее догадку о третьей памяти! Появилась реальная надежда на то, что Мануэль, даже находясь на противоположном конце Моря Тьмы, все-таки каким-то образом получит их сообщения. Может быть, они просочатся в его сознание из общего резервуара памяти всего человечества? И он воспримет их, пусть даже как собственные мысли?!
Росарио вспомнила, с каким трудом Алонсо каждый раз подбирал слова, пытаясь описать характер своих переживаний в сновидениях. Точно так же ей было трудно объяснять ему, что такое ткань бытия и замедленное мышление. Разве можно изложить в словах это раздвоение: вот она бегает по улицам Саламанки и совершает множество суматошных действий и в то же время пребывает в ожидании момента, когда новый виток полностью ляжет на место сбывшегося, причем ее ум при этом практически неподвижен? Как это можно описать другому человеку?!