— Сначала он просто спросил, не являюсь ли я потомком Франсиско Эль-Рея. Я ответил, что я и есть тот самый Франсиско. Алонсо решил, что я не намерен разговаривать серьезно, и уже собрался уходить, но я его остановил, сказав: «Вы, вероятно, хотите обсудить дар орбинавтов?» Услышав это слово, он пришел в возбуждение, заявил, что с семнадцатилетнего возраста выполняет упражнения из «Света в оазисе», но все, чего он добился за пять лет, — это управление снами.
Пако замолк.
— Рассказывай до конца, — потребовала неумолимая внучка.
— Помнишь, я тебе как-то говорил, почему я перестал в свое время навещать Омара? Конечно, я ему был страшно благодарен за то, что с его помощью узнал о своем даре. Но ведь и я ему когда-то спас жизнь. В каком-то смысле мы были квиты. Я не хотел продолжать этих встреч только из чувства признательности. Они стали мне в тягость, потому что Омар постоянно выпытывал у меня, что я чувствую, когда меняю реальность. А я понимал, что ему никогда не стать орбинавтом, потому что с этим надо родиться. И объяснить ему, что я чувствую, тоже не мог. Ты же сама знаешь, что это невозможно.
— И по той же причине ты не захотел говорить с Алонсо? — спросила Бланка.
— Да.
— И поменял явь?
— Поменял на другой виток, в котором я ему просто сказал, что ничего не знаю про своего «предка».
— И теперь ты уже не мог спросить про рукопись? — напирала внучка. — Так, что ли?
— Не совсем. — Пако с удовольствием согласился бы с этой версией, но понимал, что Бланка в нее не поверит. — Про рукопись просто забыл. Я тогда не придавал ей особого значения.
— Так я и думала, — угрюмо проговорила Бланка и до самой Саламанки не проронила больше ни единого слова.
В городе они стали обходить книжные магазины, в результате чего им удалось только выяснить, что когда-то в городе действительно работала лавка, принадлежавшая мориску из Гранады. Но он исчез в неизвестном направлении десять лет назад, а теперь лавка принадлежала герцогу Альбе де Тормесу.
О том, что на момент бегства Алонсо из Кастилии одна копия рукописи (точнее говоря, ее оригинал) осталась в его опустевшем доме, другая находилась у Консуэло Онесты в Саламанке, а третья — у матери Алонсо в Кордове, дед и внучка ничего не знали. Даже о самом существовании Консуэло, так же как и кордовских Гарделей, им стало известно лишь сейчас, из повести, найденной Билли Ковальски во Флоренции в 1945 году.
— Мне пора идти в студию. — Бланка выключила музыку. — Давай поужинаем в одном симпатичном ресторанчике и продолжим наше обсуждение.
Переодевшись, она вышла из своей комнаты. Уже у выхода, натягивая куртку с капюшоном, Бланка сказала:
— Мы оба всегда считали, что упражнения со сновидениями, которые предлагает «Свет в оазисе», не могут развить дар орбинавта в человеке, если он с ним не родился. Что рукопись нужна лишь для того, чтобы пробудить дар у тех, кто им обладает, но об этом не подозревает.
Пако, подавая ей дорожную сумку с одеждой для танцев, кивнул.
— Возможно, мы ошибались, — продолжала Бланка. — В повести говорится, что Алонсо, меняя содержание своих снов, чувствовал такую же пульсацию в затылке. Поэтому, вероятно, между управлением снами и воздействием на явь все-таки есть довольно тесная связь. Значит, мы не должны полностью сбрасывать со счетов и вероятность того, что кто-нибудь из тех, что практиковали эти упражнения — Алонсо, Сеферина, Консуэло, — тоже стал орбинавтом. Тогда они могли дожить и до наших дней.
Последние слова она произнесла по дороге к лифту, оставив деда обдумывать их.
«Симпатичный ресторанчик», в котором они встретились вечером, был расположен в живописном квартале Монреаля, недалеко от базилики Марии Царицы мира.
— Паэльи у них нет, — пришел к выводу Пако, изучив меню.
— Это не испанская кухня, Панчо, — заметила внучка. — Но, если тебе так сильно хочется паэльи, мы можем сами приготовить ее дома. Давай завтра купим все необходимые продукты и сделаем это. Все равно ни в одном ресторане ее не приготовят так, как это делала бабка Зенобия.
— Ты думала о том, кто мог быть автором повести? — спросил Пако, когда официант, получив заказ, отошел от их столика.
— Он знает очень много подробностей, как из жизни моего отца, так и из истории Алонсо и моей бабушки. — Бланка поправила упавшую на лоб рыжую прядь. — Либо он был знаком со всеми, либо это один из них.
— Если верно второе, это означает, что Мануэль, вернувшись в Европу, сумел отыскать Росарио или Алонсо. Или их обоих, — заметил Пако.
— Какие вообще можно выстроить версии? — Бланка в задумчивости теребила салфетку. — Один вариант таков: Мануэль, вернувшись с Пуэрто-Рико, нашел Росарио и Алонсо, и кто-то из них впоследствии написал эту повесть. Скорее всего, это было в Италии, куда Росарио и Алонсо бежали четырнадцатью годами ранее.