— А мы оказываемся в таком же состоянии, когда меняем реальность! — воскликнула Бланка. — То есть ведем себя наяву так же, как мастер сна в сновидениях.
— Возможно, когда-нибудь, когда орбинавтика выйдет из подполья, это предположение приведет к пониманию биохимической составляющей орбинавтических воздействий на реальность! — Пако уже почти поверил в то, что сделал великое открытие в незнакомой ему области.
— Не знаю, — воскликнула Бланка, — правильная ли это теория, но другой у нас никогда до сих пор не было. Ты молодец, Панчито! Давай выпьем за тебя!
Выпили, и Пако открыл записную книжку:
— Я набросал текст объявления. Естественно, буду действовать только с твоего одобрения. Текст мы сейчас согласуем. Думаю, сначала дам его в «Нью-Йорк таймс». Потом еще в несколько ведущих американских и европейских газет. Каждые три месяца буду снова его публиковать. Если в ближайшие годы никто не откликнется, это не обязательно означает, что наших орбинавтов нет в живых. Может быть, они просто не читают тех газет, в которых мы публикуем призыв. Я уверен, что Интернет скоро станет более распространенным средством информации, чем газеты, радио и телевидение. Поэтому будем также размещать объявления в интернетовских рассылках и на вебсайтах.
Бланка придвинула свое кресло поближе к Пако.
— Что ты написал? — спросила она.
Пако прочитал:
— «Орбинавты Пако и Бланка ищут отца Бланки, орбинавта Мануэля де Фуэнтеса, и бабушку Бланки, орбинавта Росарио де Фуэнтес». Понимаешь, само слово «орбинавты» никто не знает, кроме тех, кого мы ищем.
— Все хорошо, — одобрила Бланка, — только мне кажется, надо добавить что-то вроде: «Просим также откликнуться тех, кто знает что-то об указанных людях или кому известен смысл слова орбинавты».
Пако кивнул и приписал эту фразу к подготовленному им тексту. Бланка следила за движением руки, затем коснулась указательного пальца, на котором красовалась печатка с изображением распластавшей лапы черепахи. Печатку внезапно осветил проникший через окно закатный луч.
— Этот перстень ты изготовил не очень давно, верно? — спросила Бланш Ла-Сурс.
— Совсем недавно, — подтвердил Фрэнсис Кинг, — не более двухсот лет назад.
Москва, 2009